Земля. Хроники Жизни.
Главная | "Листая памяти страницы…" Вальдемар Цорн - Страница 3 - Форум | Регистрация | Вход
 
Воскресенье, 22.09.2019, 09:30
Приветствую Вас Гость |Личные сообщения() ·| PDA | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » Религия » Книги и учения » "Листая памяти страницы…" Вальдемар Цорн
"Листая памяти страницы…" Вальдемар Цорн
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:33 | Сообщение # 31
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Тумбочка

У нас в казарме заменили мебель. Вернее, по всей казарме красуются новые тумбочки. Старые исчезли. Это первое, что бросилось мне в глаза, когда я вернулся с полетов сегодня вечером. Это шок для меня. В моей тумбочке – тайник, в котором я прячу Новый Завет и радиоприемник. В тумбочке я сделал второе дно. Это делают многие, и при каждом "шмоне" старшина Шевчук забирает все, что по уставу не положено матросу иметь. Мое второе дно занимает только половину глубины тумбочки, и при проверке старшина его не замечает. Но после того как я дал ему почитать Новый Завет, я засомневался в том, что он не знает о моем тайнике.
Воображение уже рисует страшные картины: приемник выпал, его отнесли майору Смирнову в политотдел (в армии коротковолновые приемники иметь запрещено), меня вызывают на допрос, приемник конфискуют.
В любом случае, моей тумбочки с тайником нет, и с ней нет моего радиоприемника. Я давно уже им пользуюсь.
Вместе с Ярлом Пейсти я "прошел" Деяния апостолов, жизнь патриарха Иакова, послание Иакова и множество других курсов. Я полюбил прекрасного писателя и поэта, мастера короткого рассказа Николая Водневского, стихи и песни Веры Кушнир. Я по голосу узнаю всех проповедников и певцов, я научился понимать украинский язык, слушая украинские передачи...
Спрашиваю у дневального, куда вынесли тумбочки. Он отвечает, что их унесли на склад, чтобы, когда будет машина, отвезти в котельную. В душе у меня такое смятение, как будто у меня пропал ребенок. Я хорошо знаю это чувство. Когда мне нужно было нянчить мою младшую сестру Ирму, я иногда так зачитывался книгой, что переставал замечать все вокруг. Спустя время я приходил в себя от визга тормозов на "асфальте" (так у нас называлась главная улица) и в панике бросался искать Ирму, которая, как правило, мирно играла в огороде или перед домом.
Прибегаю на склад и вижу гору сваленных как попало одинаковых тумбочек. Ищу свою, со вторым дном. Нахожу. С замиранием сердца сую руку в щель и нащупываю холодный пластик приемника. Весь дрожу от пережитого волнения. Я чувствую себя так же, как избежавший пожизненного одиночного заключения зэк.
Мои друзья, мои учителя остались со мной!
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:33 | Сообщение # 32
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Призвание

Прошло время, и мы полюбили Литву, ее леса, спокойный нрав людей, прекрасную архитектуру городов, величественные храмы, простой, древний и ставший понятным язык.
С молодежью нашей общины мы посещаем другие группы и совершаем дальние поездки, например, в Ригу, Таллинн, Ленинград.
Однажды мы возвращались с нашей группой из Ленинграда и уже на подъезде к Шяуляю, расположенному в двадцати пяти километрах от нашего села, решили посетить в больнице сестру-пятидесятницу, Марию З. Она болела раком и лежала в онкологии. Нас впустили в холл, где мы встретили Марию с ее мужем и спели им две-три песни.
Песни слушали и другие пациенты. Одного из них я узнал сразу – это был Римас, сантехник, мой коллега по работе.
– Ты что тут делаешь? – спрашиваю его, не зная, что сказать.
– Да вот, нашли тут у меня что-то, – показывает он на свое правое плечо, – но меня уже выписывают.
Песни ему понравились. Я ловлю себя на мысли, что раз его выписывают, то, значит, дело обстоит не очень хорошо. "Нужно его обязательно посетить", – думаю я.
С литовцами мы общаемся только на работе, да и то по мере необходимости. "Иудеи с самарянами не сообщаются" – более подходящей иллюстрации наших отношений мне не найти. "Он такой гордый, неприступный", – оправдываю я свое нежелание посетить Римаса всякий раз, когда Бог напоминает мне о нем.
– Можно мне навестить Римаса? – спрашиваю я, наконец, нашего инженера по технике безопасности, о котором знаю, что они с Римасом родственники.
– Конечно, можно, – отвечает он. – Только Римас уже не приходит в себя. Он постоянно под наркотиками.
У меня все внутри обрывается. Сколько раз Бог напоминал мне, чтобы я пошел к Римасу и рассказал ему Евангелие! Но мой национализм и моя инертность, наша замкнутость на самих себе стали непреодолимым барьером между Римасом и спасением. Я знаю, что мое покаяние и сокрушение Римасу помочь не может, отчаяние наполняет мое сердце. Зачем я каждую неделю проповедую одним и тем же людям давно известные им истины?
В этом ли мое назначение, в этом ли мое призвание? Зачем мы приехали в Литву? Чтобы уехать в Германию? А кто скажет литовцам, что Бог уже все сделал для их спасения?
"Господи! Прости! Если можешь! Если Ты простил, то употреби меня и нас для благовестия литовскому народу" – этой молитвой моего второго покаяния, как я его назвал позже, Бог начал в моей жизни новую страницу, вернее даже, новую главу.
Он не замедлил прислать к нам в дом литовцев, которых волновали вопросы вечной жизни, спасения, жизни с Богом, Библии.
Со временем возникли группы верующих литовцев в Мажейкяе, Каунасе, Ионишкисе, Шяуляе. Бог послал нас к людям и послал людей к нам. Я был так рад – я знал, Он простил меня!
Но всякий раз, когда я вспоминаю Римаса, на сердце становится так тяжело, что на глаза наворачиваются слезы, даже и через двадцать лет.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:34 | Сообщение # 33
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Дети

Гарри – очень впечатлительный ребенок и очень подвижный. Целыми днями он гоняет по улице на велосипеде, а как только выпадет снег – на санках. В доме удержать его невозможно. К вечеру он так устает, что засыпает за столом с непрожеванной кашей во рту. Я раздеваю его, укладываю в постель и смотрю с жалостью на нашего почти пятилетнего первенца. Он – заика. Представляю себе, как его, сына верующих родителей, притом немца, будут третировать в школе другие дети, и на душе становится очень тяжело.
Становлюсь на колени и кладу руки на головку спящего сына. "Господи, прости меня... – я исповедую перед Богом все, что нахожу в своем сердце. – Если Ты хотел обратить мое внимание на мое сердце, то вот оно – пред Тобою. Я благодарю Тебя. Прошу Тебя, исцели нашего сына!"
Эльвира убирает со стола на кухне. Я ничего не говорю ей. На душе у меня сегодня особенно тяжело. Лиля, наша дочка, спит.
Утром иду на работу. В обед домой попасть не удалось, работал в дальнем отделении. Вечером возвращаюсь, а Эльвира вся какая-то напряженно-радостная. Удивляюсь такому ее состоянию.
Гарри за столом, ужинает. Просит подать хлеб. Эльвира смотрит на меня в каком-то ожидании. Я не понимаю, чего она от меня ждет.
– Ты ничего не заметил?
– Нет. А что случилось?
– Гарри больше не заикается!
– Да ты что? – удивляюсь я.
Я уже забыл про свою вчерашнюю молитву.
– Гарри! Сколько раз тебе говорить: не разговаривай с полным ртом! – журю я его, но строгости в моих словах нет ни грамма, а на глазах – слезы.
К шести годам Гарри научился говорить по-немецки, по-литовски и читать и говорить по-русски.
Лиля уже спит. Удивительного ребенка подарил нам Господь! Таких спокойных и дисциплинированных детей я никогда и нигде больше не встречал. Но жизнь в сарае, без витаминов, не осталась без последствий. Лиля заболела рахитом, ножки ее искривились, кости начали деформироваться.
– Присылайте ее ко мне в Киргизию, – предложила моя мама. – Здесь она обязательно поправится.
– Хорошо. Только, чур, не баловать ее, – соглашаемся мы.
Так трехлетняя Лиля попала на полгода в Киргизию, где тепло, солнце, фрукты и постоянный свежий воздух сделали свое дело. Она совершенно выздоровела. Правда, она осталась самой маленькой в семье, но в то же время, может быть, и самой спортивной. И для ее духовного формирования месяцы, проведенные с бабушкой, жившей при молитвенном доме в Романовке, были очень полезными: там она научилась осознанно молиться и воспринимать взрослых и их мир как свой.
После Лили у нас родился Отто. Веселый с первых дней своей жизни и добродушный пацан. Говорить и петь – в этом, кажется нам, он видит свое призвание, потому что каждый день и целый день мы слышим его веселый голос.
Мы переехали в соседний дом, в котором освободилась квартира, чуть побольше нашей, хотя и нисколько не удобнее. Так же нужно топить всю зиму углем или дровами печь, которая дает очень мало тепла.
Во дворе привязана собака, которую едва научившийся ходить Отто решил проведать. Так та его прямо за лицо и укусила. Крику было много, но Отто быстро успокоился. Все лицо в крови, а к собаке тянется. Его любви к собаке такое ее поведение не убавило. Через несколько дней, как только за ним никто не наблюдал, Отто опять пошел к собаке, которая, наверное, поверить не могла, что человек может ее любить. Она его опять укусила.
Отто любит не только собак. Он с любым заговорит, каждому окажет внимание. Как только понял, что неверующие попадут не на небо, куда он попадет, а в ад, каждого предупреждает об этом.
У нас родилась Эмма – наш четвертый ребенок. Малышка прекрасна: глаза живые, темные и глубокие. Мне кажется, что она пришла в мир со своим мнением.
Нам дали двухкомнатную квартиру с удобствами. Ну и что, что семье с одним ребенком дали трехкомнатную квартиру, а нам с четырьмя детьми – двухкомнатную, мы же немцы и все равно временные жители. Умом понимаем, но несправедливость угнетает. Зато в квартире есть газ и горячая вода. Красота!
Я целый день на работе, по вечерам, после работы – в разъездах по Литве, посещаю интересующихся или уже обращенных к Господу людей. Перед одной из таких поездок замечаю, что у Эльвиры, которая держит на руках Эмму, слезы на глазах.
– Что с тобой? Почему ты плачешь?
– Ты можешь хотя бы один день в месяц уделять семье? У меня нет возможности поехать в город за покупками. Ведь детям нужна и одежда, не только пища (у нас в совхозе только магазин повседневного спроса, а город Радвилишкис в пяти километрах).
– Хорошо, – отвечаю, с ужасом осознавая, что я все свое сердце отдал служению, а у меня жена и четверо детей, которым в первую очередь принадлежат моя любовь, я сам и мое время.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:34 | Сообщение # 34
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Бета и Раймонда

В Ионишкисе живет одна литовская семья, которая когда-то, еще до войны, принадлежала к баптистской церкви. Их адрес нам дали в Клайпеде. Доната, так зовут нашу новую знакомую, отнеслась к нам очень настороженно.
– Немцы, баптисты... Когда-то у нас был пастор, немец. В конце войны он бросил нас и ушел с немцами. Мы остались здесь на произвол судьбы. Более тридцати лет уже прошло, – говорит грустно хозяйка.
– Мы вас не оставим, – отвечаем мы и вдруг осознаем: но ведь может так случиться, что и мы их оставим. А что делать?
В комнату вбегают две девушки, им лет по восемнадцать. Возбужденные, собрались на дискотеку. Одна из них, Раймонда, – дочь хозяйки, другая, Бета, – ее подруга. "Эх, где мы были раньше? – думаю я с сожалением. – Несколько лет назад у них еще был бы шанс, а теперь они уже во власти мира".
– Оставайтесь, – приглашает Доната девчат. – Поговорим о Боге.
Девчата переглянулись и в один голос... согласились. Удивлению моему не было предела. По вопросам Беты и Раймонды, которыми они нас буквально засыпали, можно было подумать, что для них самое важное в жизни – найти истину. На все вопросы мы ответить не успели, было уже далеко за полночь, когда мы покинули Ионишкис, но мы договорились встретиться через неделю.
Когда мы приехали через неделю, Бета была на работе, она работала медсестрой в больнице.
– Поехали, посетим ее, – предложила Раймонда. – Мы много говорили о том, что услышали в прошлый раз. Бета сможет выйти к нам. Поговорим в машине.
У Бога Свой план и Свои люди. Там, в машине, эти две девушки покаялись и приняли Иисуса Христа как Спасителя и Господа. Они – в Его власти.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:35 | Сообщение # 35
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Деталь

Литовцы нас уважают. Почему, не знаю, но у них к нам, приехавшим из Киргизии немцам, кредит доверия. Когда мы по воскресеньям идем по улице села на собрание, то нас провожают любопытные взгляды взрослых и детей.
Владимир Андреевич Шпомер, наш друг и пресвитер нашей молодой еще общины, работает в совхозе наладчиком топливной аппаратуры.
– Нет, ты представляешь себе, этот немец, Шпомер, каждую деталь в солярке моет, прежде чем он агрегат собирает! – говорит в мастерских один слесарь другому.
– При таком морозе? – не верит ему другой.
– Я сам видел.
– Неудивительно, что теперь у нас техника даже в мороз работает.
Я слушаю беседу слесарей и горжусь нашим пресвитером. Деталь в солярке помыть бывает важнее, чем проповедь сказать.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:35 | Сообщение # 36
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Страх

Мы назвали наше служение "микромиссией". Мы, это семья Якова Тильмана и моя семья. У нас есть машина, купленная на деньги политических диссидентов, кинопроектор и десять фильмов института Муди. А еще у нас есть полный курс ученичества на кассетах (несколько комплектов) и магнитофоны. Это все мы купили на деньги нашей "микромиссии", то есть из нашей десятины.
Курс мы предлагаем новообращенным, так как не имеем возможности непосредственно помогать им в их духовном становлении. Мы очень благодарны за кассеты, начитанные Ярлом Пейсти.
Уверовавшим мы оставляем кассеты, магнитофон и периодически, во время посещений, беседуем, отвечая на возникшие у них вопросы. Но новообращенные разбросаны по всей Литве, даже в Латвии живет одна семья. Каждый день после работы мы с Яковом отправляемся в какой-нибудь город. Иногда по пути удается посетить еще кого-нибудь. Возвращаемся поздно ночью, вернее, как правило, под утро.
Меня иногда спрашивают, страшно ли нам было. КГБ приставил к нам своих людей, чтобы следить за всеми нашими передвижениями. Меня "пас" пожилой уже человек, коммунист, русский. Его фамилия была Лебедев. Тоже, как и я, электрик. С какого-то времени его стали всегда посылать со мной, независимо от того, требовалось это по работе или нет. (Позже, когда однажды я приехал из Германии в уже свободную Литву, я посетил Лебедева. Он обрадовался и смутился. Как он извинялся!) У Якова был свой наблюдатель.
Едем мы однажды из Вильнюса. Где-то около трех часов утра. Проезжаем мимо магазина и замечаем, что со стоянки перед магазином выезжает "Волга" и направляется за нами. Яков добавляет скорость, "Волга" – тоже. В Радвилишкисе сворачиваем на дорогу, идущую к нашему совхозу. Наши преследователи набирают скорость и сокращают разделяющее нас расстояние. Еще один поворот. "Волга" не отстает. Яков на полном ходу влетает в поселок, останавливает машину между двухэтажными домами и говорит мне:
– Выскакивай!
– Почему? – не сразу догадываюсь я.
– У тебя четверо детей, у меня один ребенок. Выскакивай, рассуждать некогда!
Я выпрыгиваю из машины и прячусь в тени соседнего дома. Яков на нашей "Ладе" едет к своему дому и останавливается перед дверью. Все это заняло не более десяти секунд. В поселок влетает на полном ходу "Волга", она останавливается на стоянке перед магазином. Из машины выходит человек и проверяет сигнализацию на дверях магазина. Потом он садится в машину, и "Волга", разбрасывая из-под колес гравий, вылетает со стоянки и скрывается вдали.
Да, я знаю, что такое страх.
На следующий вечер мы вместе с женами поехали в Мажейкяй. Там покаялась одна женщина, и в ее доме собирается человек десять интересующихся Евангелием людей.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:36 | Сообщение # 37
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Защита крови

Мои друзья говорят, что это от переутомления. Я в это не верю. Мне тридцать лет, мне кажется, что я деревья с корнями могу выдергивать, а тут – переутомление. У меня очень часто кружится голова. Сильно кружится. Так что иногда я даже не могу удержать равновесие.
Работаю перед электрощитом, копаюсь в схеме, ищу неисправность – и вдруг все плывет перед глазами.
Друзья мне передают разные страшно полезные вещи: концентраты нектара особых лекарственных растений и тому подобное. Если бы я все это ел и пил, то, думаю, давно бы уже умер.
– Володя, посмотри, может, это что-то для тебя, – говорит Эльвира и подает мне журнал "Вера и жизнь" № 30 за 1980 год, показывая на статью Корри тен Боом "Против течения".
Читаю уже ближе к концу статьи:
"–Я ничего не могу понять, – сказала Конни однажды утром, вставая с постели, – я спала всю ночь, а чувствую себя слабой и усталой.
Такое же состояние было и у меня. Мы думали, что, может быть, мы подхватили какую-нибудь болезнь, хотя ни я, ни Конни не чувствовали себя больными. Однажды в Варшаве мы повстречались со старым знакомым из Голландии. Он со своей женой путешествовал по Польше на „кемпинг трейлере“.
– Как я рад вас видеть! – сказал он. – Как обстоят дела?
Мы с Конни переглянулись:
– Вы знаете, мы обе чувствуем себя такими усталыми! Ноги наши будто налиты свинцом, как при тяжелом гриппе, но мы не чувствуем себя больными, просто усталыми.
– Позвольте объяснить, – сказал он. – Ваша усталость есть не что иное, как нападки дьявола. Ему не нравится ваша христианская деятельность в Польше, потому что антихрист очень занят здесь, организуя свою армию. Корри и Конни, вы должны помнить, что вас очищает кровь Иисуса Христа. Когда вы испытываете эти нападки темных сил, вы должны их изгонять именем Иисуса Христа.
Я поняла, что знакомый был прав. Мы сидели у него в машине, слушая, как он читает из Библии: „Они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего и не возлюбили души своей даже до смерти“ (Откр. 12:11).
Затем наш знакомый помолился с нами, возложив на нас руки. Он просил Бога именем Иисуса Христа отогнать от нас темную силу. Уже во время молитвы я почувствовала, что мрак рассеялся. Когда же он закончил молиться, вся наша усталость исчезла".
Когда я прочитал статью и увидел, что описываемое в ней совпадает с моим состоянием, я убедился: не случайно в наш дом попал завезенный в страну нелегальным путем журнал именно с этой статьей. Я был уверен – моя проблема имела под собой духовную основу. Но у Корри и Конни был благовестник, который помолился о них и возложил на них руки, чтобы они освободились от нападок сатаны. А к кому мне обратиться? Кто возложит на меня руки и помолится обо мне? Да в нашем братстве это и не было принято.
Я зашел в комнату, закрыл за собой дверь и обратился к Господу: "Господи, если такое мое состояние – результат чрезмерной усталости, то прошу у Тебя силы для служения. Не могу поверить, что физическая слабость может быть препятствием в служении благовестия. Если же это нападки сатаны, то я сейчас осознанно становлюсь под защиту Твоей крови. Аминь".
С того момента у меня никогда больше не было таких головокружений.
Я – под Его защитой!
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:36 | Сообщение # 38
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Не понимаю

У Антанаса беда. Его младший сын, Йонас, родился глухонемым. Он не может ни говорить, ни слышать. Ему сейчас пять лет. В нашей деревне его никто не научит языку жестов. Но он научился языку любви. Он видит, как сильно любит его отец, и радуется каждый раз, когда отец берет его с собой в поездку.
Антанас обычно на обед приезжает домой. Так и сегодня. Йонас это знает. Он сидит под навесом, где зимой хранится солома для подстилки коровам в сарае, и ждет отца. Йонас сидит на соломе и "поет". Его пение понимает только отец. Со стороны оно кажется странным и очень на пение непохожим.
Под приветливыми лучами осеннего солнца, убаюканный собственным "пением", Йонас засыпает. Он не слышит, как во двор хутора въезжает машина отца. Он не видит, как она разворачивается и задом сдает под навес. Он никогда и ничего больше не увидит.
Встречаю Антанаса. Вижу его опустошенные глаза и искаженное страданием лицо. Он не понимает, как это могло произойти и почему. Я этого тоже не понимаю. Я только знаю Отца, к Которому ушел Йонас.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:37 | Сообщение # 39
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Четыре чуда Израиля

У меня в руках русский перевод доклада Пинхаса Лапиде из Франкфурта, с которым он выступал в честь 25-летия государства Израиль. Мне его Гена Фот из Киргизии прислал.
Он вряд ли мог себе представить, какую реакцию вызовет у меня этот доклад.
У каждого человека есть в жизни моменты, которые оказываются решающими на многие годы: они или помогают определиться по отношению к чему-либо, или меняют перспективу, с которой человек смотрит на окружающий мир – на прошлое, настоящее и будущее.
Я думаю, что эти несколько машинописных страниц, которые я получил по почте, были для меня явлением именно такого порядка: они изменили мое внутреннее восприятие.
Я все так же ходил на работу, все так же проходили собрания, у власти были все те же коммунисты, и их власть казалась незыблемой, все так же подвергались преследованиям церкви и проповедники, но я вдруг увидел, что мы стоим на пороге потрясающих изменений, ведущих к установлению Царства нашего Господа. Я увидел, что прямо сегодня исполняются пророчества Библии об Израиле, Иерусалиме и Его народе – евреях.
О чем говорил Пинхас Лапиде, еврей, профессор по Новому Завету, из Франкфурта-на-Майне?
О том, что евреи, рассеянные более чем в семидесяти странах в течение двух тысяч лет и собранные в один народ в стране Израиль, – чудо.
О том, что официальный язык страны Израиль, иврит, воскресший из мертвых язык Библии, – чудо.
О том, что сельское хозяйство в стране ученых, музыкантов, часовщиков и инженеров – чудо.
О том, что выиграть в течение 25 лет четыре войны против превосходящего в сорок раз противника – чудо.
Я убедился: Бог держит историю мира в Своей руке, и Он не передал Своей власти никому. Я не сразу заметил, что изменился стиль моих проповедей: из проповедей защиты, апологии они постепенно стали проповедями провозглашения победы и торжества Царства Господа Иисуса Христа, торжества силы Евангелия над властями этого мира.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:37 | Сообщение # 40
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Электрик

Мне моя работа нравится. Хорошую специальность выбрал для меня мой брат Андрей. Это он после школы отвез мои документы в город Фрунзе и сдал их от моего имени в политехнический техникум на отделение ЭССС (электрические станции, сети и системы). Так я стал электриком.
Так получилось, что в Литве, в нашем совхозе, я стал "главным" электриком и меня посылают туда, где причину неисправности нужно искать, где она не очевидна.
Вот и сегодня. Сижу в мастерских на бетонном полу возле сварочного аппарата, категорически отказавшегося работать. Выключаю рубильник, ищу окислившиеся контакты или перегоревшую обмотку. Пошевелил там и сям. Включаю – не работает. Выключаю, ищу дальше. Подтягиваю все контакты и подчищаю контакты ползунков, регулирующих силу тока. Включаю – не работает. Развожу руками провода подачи напряжения, чтобы можно было заглянуть внутрь аппарата, – ничего не видно. Смотрю на рубильник, а он включен! Сижу на бетонном полу и держу в голых руках провода под напряжением 380 вольт. Я электрик, я знаю, что это значит. Медленно отпускаю провода и чувствую, как быстро забилось сердце. Не от страха – от осознания чуда.
В другой раз меня вызвали на мельницу. Трактор оборвал низко висевший кабель, и конец его упал в большую лужу. Когда тракторист попытался вытащить кабель, его сильно ударило током. Вызвали из мастерских электрика, его тоже бьет током при приближении к луже. Позвали меня. Я подошел к рубильнику, от которого идет этот кабель, – выключен. Иду к середине лужи, благо мы всегда в сапогах ходили на работу, беру в руки конец кабеля и касаюсь разорванных медных проводов.
– Видите, все в порядке, – говорю я трактористу и стоящему рядом с ним другому электрику.
– Этого не может быть! – восклицают они в один голос.
– Вы же сами видите, я держу провода голой рукой.
Иду к рубильнику, чтобы отсоединить порванный кабель, открываю ящик и... замираю. Кабель подключен прямо к подающим напряжение клеммам, а не к выходящим. Рубильник выключай не выключай – кабель постоянно был под напряжением.
Я ничего не сказал другим – слишком свято для меня присутствие моего Господа.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:38 | Сообщение # 41
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Три убийства

Нас, верующих немцев, очень мало в Прибалтике. Мы разбросаны по трем странам, но почти все знаем друг друга по именам. Верующие почему-то считают, что говорить на похоронах – мое призвание.
Позвонили нам из одного литовского села, что неподалеку от города Кельме. Погиб молодой человек, отец нескольких маленьких детей. Его бросили грудью на работающую циркулярную пилу. Смерть наступила мгновенно.
Милиция сказала, что это несчастный случай. Никого при этом не было, никто ничего не видел. Но даже моему неопытному глазу видно, что упасть на крутящуюся пилу этот человек не мог, его кто-то на нее положил.
– Вы думаете, что нет свидетелей, никто ничего не видел? – спрашиваю я во время проповеди собравшихся жителей села. – Ошибаетесь. Бог видел тебя, видел твое злое сердце и то, что ты сделал. Ты думаешь, что Бог не видит твои окровавленные руки? Видит. Да, этот немец не попал на свою историческую родину и никогда уже не попадет. Но он сейчас у Того, Кто будет судить тебя. Это его Отец. Я знаю, что тебе стало страшно. И не напрасно. Ты был не один? Думаете, никто вас не видел? Не было свидетелей, как говорит милиция? Свидетель был. Он, Сам Бог, видел вас и будет судить вас.
Поздняя осень. С деревьев на кладбище слетают последние желтые листья. Небо затянуто низкими серыми облаками. На стыке Латвии, Литвы и России есть небольшое село. Там живет еще несколько семей немцев, которые подвергаются жестоким преследованиям и давлению со стороны властей.
Один из этих немцев работал кочегаром в сельской котельной. Там его и нашли, замученного, связанного толстой проволокой, так называемой катанкой. "Убийство на бытовой почве, – считает милиция. – Установить виновных не удалось". А в селе-то всего несколько человек, которые могли это сделать.
На похороны собралось почти все село. Группа молодых людей стоит поодаль. Моя проповедь обращена к семье и к этим молодым людям.
– Ваши слезы, дорогие родные, ваш траур по вашему сыну и брату видит и слышит Судия всех, Бог. Он – ваш утешитель. Бог не закрыл это дело, – я говорю громче и в сторону стоящих вдали. – Он видел, как били и скручивали проволокой невинного парня. Только потому, что он говорит не на латышском, а на немецком языке; только потому, что он хотел жить на своей родине.
Почему его не отпустили? Почему его убили? Чтобы нагнать страх на оставшихся! Сколько бы нас ни преследовали, сколько бы ни убивали, мы ничего против этого сделать не можем, мы – немцы. И мы хотим жить среди людей, которые нас не будут за это бить, мучить и убивать. И мы – верующие, мы знаем, что имеем вечную родину, в которую мы проводили нашего соплеменника, убитого вами.
Пропала пятнадцатилетняя девушка – единственная дочь вдовы, члена нашей церкви. Она не вернулась из школы. Последний раз ее видели на остановке автобуса, где школьники "ловили" попутные машины, которые шли в Гражионис, наш совхоз.
Милиция, верующие и жители села прочесывают близлежащие леса. Никаких следов пропавшей. По селу разошелся слух, что это мы, верующие, принесли ее в жертву нашему Богу. Жива в народе распространяемая атеистами пропаганда, будто баптисты приносят в жертву своих детей.
Меня, как юридического руководителя общины, вызвали на допрос. Странно быть допрашиваемым в качестве подозреваемого в убийстве. Допрос длится долго. Вопросы самого разного плана.
Следователь уехал. Директор сказал, что подозрение с нас снято. Эта весть тоже разнеслась по замершему в тревожном ожидании селу.
Но по изменившемуся к нам отношению людей стало заметно – нас стали бояться еще больше, чем тогда, когда КГБ решил за нами слежку установить (что не осталось скрытым от населения).
Через несколько месяцев недалеко от нашего села, в лесу, под грудой хвороста, охотники нашли труп пропавшей девушки.
Вся община собралась вокруг открытой могилы, вырытой в мерзлом грунте экскаватором. Глубокая печаль наполняет наши сердца. Вороны каркают в кронах деревьев.
Мне кажется, что они говорят о нас. Они принимают нас за чужаков, нарушивших их покой. Они правы.
Погибшая представляется мне юным ангелом в светлой одежде, покинувшим наш мрачный и враждебный мир. "Она там, куда мы все придем", – проповедует наш пресвитер дядя Володя Шпомер, как мы его все называем.
"Мы все войдем в Отцовский дом, и, может быть, уж вскоре..." – раздается эхом наше печальное пение среди памятников, на которых только литовские имена.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:38 | Сообщение # 42
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Останови машину!

Рассказать литовцу Евангелие – очень просто. У меня есть два варианта: короткий – это если мой попутчик, которого я подобрал в свою машину, едет со мной минут десять или пятнадцать, и длинный – это для попутчика до Елгавы или Риги.
– Вам куда?
– В Ионишкис.
– Садитесь, подвезу.
– Сколько это будет стоить?
– Нисколько. Я же все равно в ту сторону еду.
Через минуты две-три спрашиваю:
– Вы литовец?
– Да.
– Я немец. Извините, что говорю с вами по-русски, я всего несколько лет живу в Литве. Вы по вероисповеданию католик?
– Конечно! Каждый литовец – католик.
– Скажите, а что означает в церкви крест с распятым на нем человеком?
– Это Иисус Христос на кресте.
– А зачем Он умер?
И мы прямо в центре Евангелия Христова. За все годы мне встретился только один человек, который смог ответить на этот вопрос.
– Вам интересно послушать, что я думаю по этому вопросу? – предлагаю обычно я.
– Расскажите, это интересно.
Часто со мной в пути Гарри. Он старший, ему лет пять-шесть. Это чтобы Эльвире было легче с малышами дома.
Подобрал однажды попутчика из Радвилишкиса до Шяуляя. Молчаливый такой, угрюмый, не расположенный к беседе. Минут через пять Гарри толкает меня:
– Пап, ты что, не будешь ему говорить?
– Буду, буду...
Возвращаемся как-то из Вильнюса в Радвилишкис через Каунас. Ночь. За рулем Яков Тильман, рядом с ним Павел Володько. На заднем сиденье Отонас, Витольдас, Гинтас и я. Гинтас еще необращенный, но Евангелие уже слышал. Витольдас с Отонасом ушли в самоволку (они служат в Риге), чтобы посетить с нами группу интересующихся Евангелием людей в Вильнюсе. Витольдас тихо беседует с Гинтасом.
Проехали средневековый город-замок Тракай. Витольдас шепчет мне на ухо:
– Гинтас хочет покаяться. Что будем делать?
Я трогаю Якова за плечо:
– Останови машину!
– Что случилось?
– Пока еще ничего. Гинтас хочет покаяться.
Останавливаем машину на обочине. Вокруг темный лес, усеянное звездами полночное небо. Мы встали в круг. Гинтас молится. Его молитва льется как песня. Я знаю: это оттого, что я еще не в совершенстве понимаю по-литовски. Поэтому некоторые незнакомые слова для меня – просто звуки, красивые звуки, певучие.
После молитвы и объятий садимся в машину и едем дальше, возбужденные и радостные.
– Я только что исцелился, – говорит Гинтас.
– Да. Бог снял с тебя проказу греха, – отвечаю я.
– Нет, я не это имел в виду. Я исцелился от болезни. Я это во время молитвы почувствовал, как болезнь и боль – все ушло.
Мы едем мимо темного леса – прямо в звездное небо.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:39 | Сообщение # 43
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Атлас Западной Европы

Из Приекуле нам передали несколько книг и "Атлас Западной Европы" – большой такой, желтый. В то время мы много книг "в наследство" от уезжающих в Германию немцев получали.
Сидим с Эльвирой и рассматриваем карту Германии, с чужими нам названиями городов, рек и озер. Вдруг наталкиваюсь на маленький городок рядом со Штутгартом – Корнталь.
Сколько раз слышал я это сочетание звуков по радио, когда во время службы в армии слушал радиопередачи "Трансмирового радио" и слышал голос Василия Васильевича Магаля, Артура Ивановича Майера или Николая Водневского! Они всегда давали этот адрес.
Движимый каким-то сильным внутренним побуждением, показываю Эльвире на этот городок и говорю:
– Эльвира, если мы когда-нибудь уедем в Германию, то жить будем здесь.
Корнталь еле-еле на карте видно, в тени от пальца и прочесть невозможно.
В то время у власти был последний свой год Леонид Брежнев. Гайки по всей стране закручивали. Германия для нас была как страна чудес из сказки или Море Дождей на Луне.
В конторе совхоза секретарь мне говорит:
– Цорн, вас в паспортный стол вызывают.
– Ничего хорошего такой вызов означать не может. Опять какая-нибудь выдумка КГБ, – отвечаю.
На следующий день поехал. Начальница паспортного стола очень вежлива:
– Пан Цорн, подавайте документы на выезд, вам обязательно дадут разрешение. Это я точно знаю.
Документы подать – дело одного часа, так как они были готовы: мы уже много лет подавали документы на рассмотрение. Но получали отказ.
И вот через две недели, в конце декабря 1981 года, получаем по почте уведомление с вызовом в паспортный стол. Едем с Эльвирой в Радвилишкис. Держу в руках заветную бумагу: "Решением Совета Министров Литовской Социалистической Республики гражданину Владимиру Андреевичу Цорну со всей семьей разрешается выезд на постоянное место жительства в Федеративную Республику Германии".
У Эльвиры в глазах светится радость.
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:39 | Сообщение # 44
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Ночь во Фридланде

Германия ночью из окна самолета кажется одним большим городом. Но с высоты полета видно, что это автострады, как артерии, связывают залитые светом города. Нескончаемый поток машин представляется пульсирующим потоком, питающим жизнь людей в этих городах.
Гарри, Лиля, Отто и я стоим в кабине летчика и смотрим на мерцающие приборы, на землю отцов наших под нами, слушаем как завороженные настоящую немецкую речь, и нам кажется, что происходящее – просто сказка.
После теплой встречи с родными и друзьями в аэропорту Франкфурта нас на автобусе отвезли в лагерь для переселенцев, во Фридланд. Через этот лагерь прошли уже миллионы возвращенцев. И им посвящен мемориальный комплекс у стены лагеря. Он произвел на меня очень сильное впечатление – первый памятник "другой стороне".
Нашу семью определили в одну из комнат в лагере. Завтра начинается хождение по кабинетам и оформление документов на жительство. Приходить нужно всей семьей, со всеми детьми. Завтрак в половине седьмого – это значит, что подъем в шесть, то есть засветло.
Первая ночь в Германии! Несмотря на усталость, заснули мы очень поздно.
К половине седьмого мы, уже одетые, вышли в морозную ночь. Дети, полусонные, без слова ропота – с нами. Эльвира с ребенком в каждой руке, я одного держу на руках, другого – за руку.
Тишина. Прошли до ворот лагеря – ни души. Посмотрели на часы на башне церкви – половина второго ночи. Мы в полумраке комнатушки перепутали часовую и минутную стрелки. Пошли назад. Опять легли в уже успевшую остыть постель – дожидаться утра.
Часы на церкви бьют: бам, бам, бам! Три часа ночи. Мы в Германии. Бам, бам, бам, бам! Четыре утра.
Где я найду работу? Бам, бам, бам, бам, бам! Пять. Сможем ли мы в этом чуждом нам обществе воспитать наших детей по-христиански?
Колокол не мешал мне – это был колокол церкви. Разве он может мешать?
AnnaДата: Четверг, 08.09.2011, 12:40 | Сообщение # 45
Группа: Проверенные
Сообщений: 1708
Репутация: off
Ангела мы не видели

– Эта скала называется Лореляй. Вы знакомы с гер-манскими легендами? – наш учитель на уроках немецкого языка от всей души старается познакомить нас с историей и культурой нашей родины.
– За этим изгибом Рейна вы увидите прекрасную долину реки Мозель. Здесь в Германии выращивают изумительные сорта винограда, отсюда наше вино идет во многие страны мира, – пытается привлечь внимание нашей группы учитель.
После полутора месяцев в лагере Унна-Массен нас переселили в лагерь для изучения немецкого языка в Валдбрёль. Там нам дали трехкомнатную квартиру и определили Гарри в школу, а меня – на курсы языка. Эльвира – в ожидании нашего пятого ребенка, заботится обо всех нас, чтобы нам было сытно и уютно.
Церковь братских меннонитов в Нойвиде, членами которой были моя сестра Ирма и ее муж Петр Бергман, отправилась в поездку по Рейну. Наши родственники пригласили и нас поехать с ними.
Мы раньше не могли себе даже представить такую красоту, которая раскрывалась нам за каждым изгибом могучей реки, по которой медленно и как-то очень степенно шли длинные-предлинные баржи и небольшие пассажирские суда.
– Здесь мы выйдем на прогулку по берегу. Будьте осторожны, – голос нашего гида стал таким привычным, что не каждому его слову придаешь значение.
Мы с детьми перешли через идущую вдоль реки дорогу. Она называется "бундесштрасе". Нам кажется, машины по ней проносятся с умопомрачительной скоростью.
– А где Отто? – спрашивает Эльвира.
– Опять с кем-то заговорился.
Отто – на другой стороне. Увидев, что мы уже ушли, бежит сломя голову за нами, не обращая внимания на дорогу. А по дороге мчатся машины.
– Отто, стой, подожди!!!
Но наш пятилетний сын бежит на дорогу прямо под колеса несущегося на него автомобиля. У нас обрывается сердце, холодный ужас наполняет душу.
В последний момент мы видим, как Отто будто на что-то натолкнулся или его кто-то за воротник клетчатого пальтишка дернул назад. В нескольких сантиметрах от его головы – ширк – промелькнуло зеркало не успевшего даже затормозить автомобиля.
Я держу Отто на руках, Эльвира держит его за руки – Бог послал ангела, чтобы сохранить нам сына.
Форум » Религия » Книги и учения » "Листая памяти страницы…" Вальдемар Цорн
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:
При использовании материалов Земля - Хроники Жизни гиперссылка на сайт earth-chronicles.ru обязательна.
Top.Mail.Ru Яндекс цитирования