Земля. Хроники Жизни.
Главная | Регистрация | Вход
 
Суббота, 18.11.2017, 09:28
Приветствую Вас Гость |Личные сообщения() ·| PDA | RSS
Меню сайта
Форма входа
Логин:
Пароль:
Категории раздела
Аномалии [3052]
Атмосфера [1321]
Археология [4149]
Авторские статьи [486]
Вулканы [2955]
Война [1012]
Гипотезы [5952]
Другое [6708]
Животные [2235]
Землетрясения [4154]
Засуха [355]
Избранное [295]
Климат [3146]
Космос [9543]
Карстовые провалы [464]
Круги на полях [488]
Медицина и здоровье [1704]
Наука [9475]
НЛО [4255]
Наводнения [3026]
Океан [737]
Оползни [591]
Пожары [800]
Прогноз [1210]
Политические факторы [3485]
Предсказания и пророчества [688]
Радиация [623]
Солнце [1891]
Стихия [3033]
Сверхъестественное [1613]
Технологии [5201]
Тайны истории [4705]
Ураганы [2814]
Факторы и аварии [7833]
Хочу все знать [29]
Этот безумный мир [1380]
Экология [1319]
Эпидемии [971]
Эксклюзив [308]
Разговоры у камина
Статистика

Онлайн всего: 178
Пользователей: 164
Новых: 14
maximm, vepritska, грем, Maks, Almor, Аня, tsapik, satgal, eprst999, CatNet, sergeyjaroslavov, Дождь, Astron, Ворон
Главная » 2014 » Октябрь » 25 » Детство человечества (часть 1)
00:43
Детство человечества (часть 1)


Нам пока еще не известна психологическая и нейрофизиологическая природа феномена, который мы называем интуицией, но он, несомненно, существует. Дуализм интуитивного и аналитического знания присутствует в нашем самосознании точно так же, как существует дуализм мысли и чувства.



И как в чувствах человек оказывается мудрее, чем в мыслях, точно так же его интуитивные прозрения всегда превосходят его фактическую осведомленность. Человек намного умнее, чем он есть в своем естественном состоянии. Так мы обнаруживаем иногда «интуитивную мудрость» даже в животных. Именно поэтому человек всегда чувствует себя умнее своих слов и глубокомысленнее своих текстов. По этой же психологической причине авторы не любят критиков. Их оценивают по текстам, не отдавая должное их контекстной мудрости. Молчание оказывается золотом, потому что наиболее умным человек чувствует себя именно тогда, когда он молчит. В этом молчании только он и его интуиция внутри него знают, как он глубок, как он многознающ. Выпущенное наружу, это ощущаемое интуитивное знание сразу же обедняется словами, в которые было вложено...
Что значит «глубокомыслие»? К чему мы апеллируем, когда предлагаем человеку задуматься глубже? Ведь он думает так, как думает. Но мы словно предлагаем ему обратиться к своему глубинному интуитивному миру. Но кто этот «кладезь мудрости» в него заложил? Назовем «Гносеологическим принципом» следующий факт: аналитическое знание, которое собственно и признается настоящим функциональным знанием, есть дедуктивное знание, но всякое звено дедуктивной (логической) цепи изначально уже содержится в предыдущих звеньях. Познание как таковое не есть движение от малого к большему, оно есть движение от общего к частному. Так, например, аксиомы Евклида уже содержат в неявном виде все теоремы евклидовой геометрии. Необходимо лишь осознать их.



Этот принцип подобен термодинамической проблеме в космологии: при неизбежном росте энтропии начальное состояние Вселенной должно быть чрезвычайно упорядоченным, так что сингулярность Большого взрыва должна содержать в себе всю квантовую информацию о будущем Вселенной. Гносеологический принцип гласит: все, что мы можем узнать про Вселенную и самих себя, уже присутствует в нас. Иначе говоря: в мире нет ничего такого, что не было бы доступно нам. Именно поэтому Вселенная оказывается устроена таким образом, что мы можем существовать в ней и познавать ее.
Общепринятыми являются выражения вроде: «эта мысль пришла ко мне там-то», «я натолкнулся на эту идею, когда…», «в этот момент меня озарила догадка», «и тогда я поймал себя на предположении» и т.д. И ведь это не пустые оговорки. Мы неявно даже для самих себя признаем, что не контролируем свое мышление и поэтому не смеем говорить: «я создал идею», «я изобрел мысль», «я придумал догадку». Именно поэтому же существует выражение «научное открытие», которое подразумевает обнаружение чего-то уже существующего, а не божественное создание из ничего. Мы не создаем свои мысли. Единственное, что мы можем сделать, — это организовать свои мысли, которые одинаковы во всех головах. Как известно, яблоку не достаточно упасть на чью-нибудь голову. Голова должна быть хорошо организована.
Мозг содержит почти триллион нейронов, каждый из которых имеет несколько тысяч синапсов для связи с другими нейронами. Комбинаторное количество «нейронных состояний» мозга соответствует космологическим числам. Наш мозг хранит информацию обо всей Вселенной.



Если вы бьете клюшкой для гольфа по шарику и загоняете его в лунку, вы успешно решаете целую кучу уравнений механики, сопромата, баллистики, геодезии и метеорологии. В том источнике психики, который психологи называют «бессознательным», мы знаем все. Мозг, независимо от самосознания, управляет функциями всего организма. Кто или что стоит за этой сложнейшей деятельностью, позволяющей нам просто жить, не утруждая себя всеми этими хлопотами? Ведь жить умеют даже младенцы. Никто не учит их дышать, сосать, двигаться, плакать и требовать. А если кому-то из нас в результате долгих медитативных упражнений удается на короткое время подчинить себе свое сердцебиение или температуру тела, мы считаем это большим достижением самосознания. Только поэтому, в рамках теории сознания, эзотерика и мистицизм заслуживают внимания. В сущности, мистика — это интуитивная компенсация человеком своего невежества. Когда нам не хватает слов, мы все становимся мистиками; когда нам не хватает конструктивных знаний, мы апеллируем к «внутреннему знанию». Так, например, древние утверждали, что младенцы с врожденными пороками неугодны богам. Спустя тысячелетия мы вовсе не опровергли этот постулат, а лишь уточнили, что имя этих богов «Эволюция» и «Генетика». Преодоление невежества есть преодоление мистицизма.
Великим мистиком античности был Гераклит из Эфеса. Диоген Лаэртский сообщает, что Гераклит считал мир Логосом (Языком). Этот его взгляд ничем не отличается от утверждения другого величайшего мистика Гаутамы, утверждавшего, что мир (Майя) есть иллюзия самосознания. Интуитивные догадки этих мыслителей совпадают и в другом. Река Гераклита, в которую невозможно войти дважды, — это поток дхарм самосознания (анитьи), в которых самосознание и тождественный ему мир (Логос-Майя) являются временными и непрерывными процессами.



В их основе лежит единая сущность — София-Брахман. Лао-Цзы называл ее Дао. Иисус — Святым Духом. Психологи в этом случае говорят о бессознательном. Мы ее назовем панпсихическим Сознанием, а то состояние психики, в котором находимся сами, самосознанием, ибо мы всегда не просто что-то сознаем, а сознаем свое осознание.

Соответственно мы поменяем принятую со времен Фрейда терминологию на противоположную. Бессознательное или панпсихическое Сознание это и есть Я, единственное для всех самосознаний, каждое из которых есть Оно. Ведь знать себя (а без этого невозможен человек) — значит знать себя как постороннего, как одного из многих. В конце концов, самосознание потому и есть само-сознание, что оно сознает каждый свой акт. Если человек не слышал собственных мыслей, откуда ему известно, что он вообще мыслил? Если бы человек не слышал собственных мыслей, то ему неоткуда было бы взять саму идею молитвы, ведь молитва — это обращение к кому-то внутри самого себя, к истинному Я. В этом смысл заявления Юнга: «И филогенетически, и онтогенетически сознание вторично. Мы должны, наконец, принять эту очевидность». Очевидность заключается в том, что мы всегда имеем дело с самосознанием, с Оно, которое вторично по отношению к Сознанию, к Я.
По признанию Э. Толле, его первая (осознанная) встреча с этим Я, которая и толкнула его на писательскую стезю, произошла так: «Однажды ранним утром я проснулся с чувством жуткого, абсолютного страха…всё казалось каким-то чуждым, враждебным, и настолько лишенным смысла, что пробуждало во мне глубокое отвращение к миру. И самым отвратительным из всего этого был факт моего собственного существования. Какой был смысл продолжать жить с грузом такого страдания? Я чувствовал, что глубокое, страстное желание избавиться от жизни, стремление к небытию, теперь становится гораздо сильнее инстинктивного желания жить. «Я больше не в силах жить сам с собой», — эта мысль настойчиво повторялась в моем рассудке. И вдруг совершенно внезапно я сообразил, насколько необычной и оригинальной была эта мысль. «Я один или нас двое? Если я не в силах жить сам с собой, то тогда нас должно быть двое: "Я” и тот самый "сам”, с которым я не могу больше жить. А что, если только один из нас настоящий?»
Так кто есть настоящий — Сознание-Я или самосознание-Оно? Все зависит от того, как интерпретировать «настоящее». Каждый из нас, как носитель индивидуального самосознания, несомненно, есть настоящий. Но самосознание возникает лишь с первым вздохом младенца, в миг его рождения как акт рефлексии Сознания, в котором Я узнает себя как очередное, одно из миллиардов Оно. В эмбрионе нет души, есть лишь Сознание, которое еще не знает себя. Но вот младенец явил себя миру, закричал и сам себя услышал. С этого момента он всегда будет слышать себя, осознавать себя как нечто совершенно индивидуальное до самой смерти… своего самосознания. Некогда над храмом Изиды в Саисе было написано: «Никому из смертных не поднять мое покрывало». В этой фразе нет ничего эзотерического, если правильно понять ее. Изида — это Сознание. Покрывало — самосознание, а смертный — носитель индивидуального самосознания. Завеса души стоит между Я и Оно.



Поскольку все мы «подключены» к единому Сознанию, то наши дикие предки, как и мы, имели доступ к любым интуитивным знаниям (в частности, некоторые из них могли бы быть отличными игроками в гольф или футбол). Сама наша способность к познанию совершенно независимого от нас физического мира выглядит невероятной. Какое отношение имеет язык, посредством которого наш мозг воспринимает этот мир, к материи? Об этом твердили еще античные скептики: «не знаем и не узнаем» (лат.ignoramus et ignorabimus). Между словом (именем) и предметом (денотатом) находится непроницаемая психофизическая стена. Именно поэтому, говорит Кант, всякая вещь есть вещь-в-себе. Наше познание вещи есть вымысел ума. Но познание оказывается возможным. Потому что мир (Логос) и есть вымысел Я (Софии)!
Этот вывод прямо апеллирует к тому, что в философии принято называть Панпсихизмом (от греч. πᾶν — все, ψυχή — душа). В современной космологии панпсихизм выражается через Антропный принцип. Дело в том, что все фундаментальные физические константы, взятые по совокупности, имеют очень узкий интервал допустимых значений, при которых Вселенная в том виде, в котором она перед нами предстает и обеспечивает условия для зарождения жизни, могла возникнуть и стабильно развиваться. Первым эту мысль озвучил американский астрофизик Р. Дик, а окончательно сформулировал космолог Б. Картер, усмотрев в антропном принципе расширение принципа Коперника. Согласно Картеру мы имеем два формально раздельных космологических вселенских антропных принципа — слабый и сильный, которые, в сущности, отличаются друг от друга только тем, что слабый ссылается на множественность миров, а сильный предполагает Вселенную единой и неделимой.



Слабый антропный принцип: во Вселенной значения мировых констант, резко отличные от наших, не наблюдаются, потому что там, где они есть, нет наблюдателей.
Сильный антропный принцип: Вселенная должна иметь свойства, позволяющие развиться разумной жизни.
Эти хорошо откорректированные научные формулировки, конечно же, содержат в себе «секрет полишинеля», ибо всякий ум тут же усматривает спрятавшийся за этой антропной завесой, как за покрывалом Изиды, Божественный Разум, создавший Вселенную так, чтобы мы могли в ней появиться.
Историю возникновения религии, магии и мистицизма можно описать так. Для начала представим себе хорошо знакомую каждому из нас ситуацию. Человек потерял в своем доме какую-то вещь. Если бы она была ему жизненно необходима, он бы умер без нее. Но прожить без этой вещи можно. Уже смирившись с потерей, этот человек однажды обнаруживает давно утраченную им вещь. Конечно же, он испытывает радость, степень которой пропорциональна тому, насколько это вещь ему нужна. А теперь усложним ситуацию и представим, что человек забыл, в чем предназначение этой вещи. Эта вещь будит в нем какие-то смутные воспоминания, он понимает, что как-то связан с ней, что она ему нужна, но ее функциональное назначение он уже не помнит. Тогда этот человек кладет вещь на полку и начинает просто любоваться ею, надеясь, что когда-нибудь он вспомнит, зачем она ему была так необходима. Возможно, что при этом он начинает использовать ее не по назначению (гвозди ведь можно забивать и алмазом, если не знать, что из него делают ювелирные безделушки, на которые можно купить целую фабрику по производству молотков).



Нейробиолог Э. Ньюберг и психиатр Ю. Д’Аквили в книге «Почему Бог не хочет уйти?» утверждают: «Бог никогда не исчезнет в человеческом сознании (т.е. самосознании), потому что религиозный импульс укоренен в биологии мозга». Томографические исследования позволили им установить следующее: «Наблюдая за медитирующими людьми, вы видите, что они действительно отключаются от окружающего мира. Постепенно они перестают реагировать на зрительные образы и звуки. Скорее всего, это происходит потому, что теменная доля мозга перестает получать информацию извне. Эти области мозга перестают функционировать в нормальном режиме, и человек теряет осознание разницы между собой и окружающим миром. А по мере исчезновения ощущения времени и пространства у медитирующего появляется чувство безграничности и беспредельности». И далее Ньюберг говорит: «Мы вовсе не утверждаем, что мозг создает Бога, — мы отмечаем, что наш мозг естественным путем создает механизмы, которые делают возможным религиозный опыт».



Биолог Р. Докинз в книге «Бог как заблуждение» считает такой аргумент недостаточным и замечает по этому поводу: «Если даже нейробиологи обнаружат в мозгу «божий участок», мы, эволюционисты, по-прежнему будем стремиться понять, почему он был отобран естественным отбором. Почему наши предки, имеющие генетическую предрасположенность к появлению «божьего участка», выживали успешнее и имели больше потомков, чем те, у кого такая предрасположенность отсутствовала? Не думаю, что религия возникла среди наших предков как успокаивающее средство. Слишком мелкой представляется эта причина, хотя не исключено, что снятие стресса играло некоторую вторичную роль. Но полное объяснение такого крупного феномена, как религия, по плечу лишь крупной теории».
Признавая религиозное чувство бесполезным или даже вредным с точки зрения индивидуального и видового выживания, Докинз относит религию к побочным эффектам, ссылаясь на такое явление, как полет мотыльков к огню. Это самоубийственное поведение объясняется эволюционно выработанной способностью насекомых ориентироваться по свету звезд и луны, полезность которого становится вредной лишь по ошибке. И далее он пытается объяснить возникновение религии с помощью «мемов» — культурных единиц общества, подобных его биологоческим единицам «генам», говоря в заключение: «На ранних стадиях эволюции религии, до ее формальной организации, простые мемы выживают благодаря их универсальной привлекательности для человеческой психики. На данном этапе меметическая теория религии и теория религии как побочного продукта работают параллельно. Для более поздних стадий, на которых появляется формальная организация и тщательно разработанные, специфичные для каждой религии особенности, можно с успехом использовать теорию мемплексов — групп совместимых мемов».
Возможный ответ в этой части может быть таков: этот «божий участок» присущ вообще всем живым существам, не только виду homo sapiens, но и любому другому, включая всех животных. В смысле антропного принципа для мозга восприятие Бога (Сознания) неотделимо от восприятия Вселенной. Внешняя реальность оказывается продолжением внутренней реальности. А уж полезность восприятия физического мира не может, кажется, вызывать сомнения ни у одного эволюциониста. Наша цель при этом — понять природу чувства Бога, а не оправдать религию.
Давно замечено, что культурная история человечества (филогенез) подобна истории развития отдельного человека (онтогенез). А эволюцию цивилизации можно проследить на эволюции индивидуальной психики от ее рождения. Обнаружив в себе самосознание как несомненную индивидуальную и творческую сущность, древний человек стал считать ее своим сознанием (и считает так до сих пор), потеряв в своем уме истинное Сознание. Потеря не была смертельной: он успешно охотился, занимался собирательством, размножался и даже малевал наскальную живопись.
Но то самое бессознательное, что руководило им во снах, напоминало о себе. Употребление в пищу некоторых галлюциногенных растений вызывало у него подобие сновидения, в котором слышались голоса и являлись призраки. Иногда его близкие засыпали и уже не просыпались никогда. В какой вечный сон они уходили? И почему являлись к нему в его снах? Человек, потерявший своих близких, хорошо знает это. Он видит их в своих снах, живыми и здоровыми, а затем он просыпается, и ему приходится вновь и вновь проходить через осознание того, что они умерли и в этом смысле стали невидимыми. Эти люди все еще живут в его внутреннем мире, но их невозможно отыскать в мире внешнем.



Смерть и сон так прочно переплетаются в нашем восприятии, что даже в эпоху современной просвещенности человек, по крайней мере, в ситуациях, когда он принижает свою осведомленность до уровня ребенка, продолжает назвать мертвых «уснувшими», сам не зная, как далеко в его словоупотреблении простирается эта аллегория. А поскольку дети не исчезнут при любом уровне цивилизации, то и рассказы о «навечно уснувших» будут сопровождать человечество во все его времена, возрождая и метафизические учения о загробном мире. Как замечает историк Ф. Арьес: «Таков рай христиан, таков же и астральный мир спиритов и тех, кто верит в переселение душ. Но таков же и мир памяти об умершем у неверующих или вольнодумцев, отрицающих реальность жизни после смерти. Различия между учениями могут быть сколь угодно большими, в практике того, что можно назвать культом мертвых, они куда слабее».
Если задуматься, то наше бытие имеет очевидные странности. Мы обладаем свободой воли, которая как будто делает нас хозяевами своего разума и тела. В течении дня мы управляем движениями своего тела (но не его функциями) и организуем свое бытие. А затем наступает ночь, и мы, будто сомнамбулы, покорно отправляемся в постель, потому что нам необходимо отключить свой разум. Даже самый всесильный человек, повелевающий армиями, с наступлением сумерек подчиняется этой ненавязчивой, но сокрушительной силе. Возможно, наша ежедневная потребность во сне служит наилучшим свидетельством того, что мы не самостоятельны, хотя и воображаем себя независимыми существами. Человеку кажется, что его желание отдохнуть так же произвольно, как и желание сделать что-нибудь другое: прогуляться, поработать, поговорить или почитать. Мы просто не отдаем себе отчета в том, что желание уснуть не равно любому другому нашему желанию.
Самосознанию, подобно машине, требуется периодическое отключение, чтобы некий Мастер имел время на деликатный ремонт. Утро для нас оказывается мудрее вечера только потому, что кто-то произвел тонкую настройку нашей мозговой системы, устрашающей, по выражению Г. Бейтсона, даже ангелов. И если бы какой-нибудь библейский ангел пролетел над нашей землею ночью, то он, возможно, очень удивился бы увиденным и спросил своего Повелителя: «Господи, почему все эти существа лежат как мертвые в своих постелях? Что случилось с их душами?» И, вполне возможно, библейский бог ответил бы ему так: «Их души у меня на профилактике».
У нас нет сколько-нибудь ясного понимания феномена сна. Мы лишь догадываемся, что во сне происходит бессознательная работа мозга, т.е. работа Сознания, в которой самосознание не участвует, хотя иногда ему удается что-то подглядеть в этом процессе как невнятные и абсурдные сновидения. Нейронаукой установлено, что любое живое существо, включая человека, если не давать ему долгое время уснуть, в какой-то момент утрачивает саму способность перейти в спящий режим. И вскоре такое самосознание, предоставленное самому себе, отключается навсегда без всяких физических повреждений. Мозг погибает точно так же, как это происходит с ним при кислородном голодании (асфиксии). Потребность во сне, где самосознание переходит во власть потусторонней сущности, жизненно необходима мозгу, как и кислород его нейронам.
С появлением электроэнцефалограмм было экспериментально установлено, что сон не является однородным состоянием, но представляет собой разные фазы активности мозга, которые, исходя из визуальной картинки регистрируемых ритмов на приборе, стали называть медленным и быстрым сном. Главную ответственность за возникновение сна несет таламо-кортикальная система. У быстрого сна свое представительство в мозге — структуры средних отделов ствола (ретикулярные ядра варолиева моста). Если их разрушить, быстрый сон исчезнет, а медленный останется. Именно в быстром сне рождаются сновидения и при этом происходит спонтанное движение глаз (миоклонические подергивания), будто самосознание действительно просматривает образы на экране своих век. При этом медленный сон можно разделить на 4 стадии ослабления мозговой деятельности, после которых резко наступает фаза быстрого сна.
Невропатолог А. Вейль в книге «Сон: тайны и парадоксы» в связи с этим ступенчатым блужданием души по этажам медленного сна, из которого она словно выскакивает на лифте в быстрый сон, упоминает теорию о том, что самосознание при таком медитативном погружении в глубины забытья резко всплывает на поверхность (хотя и не просыпаясь при этом), чтобы спасти себя от опасных последствий. Он говорит по этому поводу: «Можно было предположить, что существует нечто вроде обратной связи между течением сна и активирующей системой: система включается, чтобы сон не углублялся беспредельно». В наших терминах это может означать, что при беспредельном углублении сна самосознание рискует перейти черту рефлективного возврата в себя и полностью раствориться в панпсихическом Сознании, т.е. умереть, как дайвер, опустившийся ниже допустимой грани. Обращаясь к поэтическому образу психоокеана, в котором самосознание является каплей, можно сказать, что плавание этой капли-мозга в водах Морфея происходит чуть выше царства Аида. Жизненно необходимый нам сон оказывается отдыхом над бездной.



Так пещерный человек обнаруживал в себе нечто не контролируемое им и выходящее за пределы того, что он называл своим «я». Даже природа этого нечто была ему непонятна. Оно властвовало над снами человека и вынуждало его каждую ночь отдавать себя в распоряжение этой силы. Иногда человек засыпал на недели и месяцы, впадая в атоническую кому и становясь неподвижным, бесчувственным и холодным, будто труп. А затем он просыпался и даже что-то вспоминал об этом периоде, в котором мир живых и мир мертвых слились для него воедино. В современной медицине такие состояния связывают с сильнейшим угнетением центральной нервной системы, т.е. мозга, и характеризуют как «отсутствие сознания». Но что же тогда остается в мозге? Какая именно сущность отличает кому от смерти? Правильнее сказать, что в коме отсутствует самосознание, останавливается или крайне затормаживается его непрерывный поток. Но Сознание, на котором зиждется этот поток, не покидает человека, и только поэтому он остается все время жив, застыв в своем психологическом времени. Потеря Сознания — это всегда смерть самосознания по определению.
Возможно, именно поэтому пещерный человек хранил трупы соплеменников в местах своего обитания, допуская, что любой из них может проснуться. Но гораздо чаще они начинали разлагаться и приносить болезни, словно неся месть мира мертвых миру живых. Так должен был родиться культ почитания мертвецов, ставший в Древнем Египте основой социальной, философской и художественной культуры. Сон и смерть были тайной, запертой в душе человека, и у него не было ключа к этой тайне. Тайна жила в нем, но оказывалась совершенно недоступной. Поэтому сны в древнем мире считались посланиями богов. Библейский Иосиф достиг высочайшего положения в Египте только за то, что умел разгадывать сны.
Пещерный человек проводил свой день в поисках пищи и размышлениях о себе самом. А затем наступал вечер, и он покорно ложился на свое ложе, жертвенно отходя в какое-то ритуальное посвящение, где его опять поведут по царству мертвых. По утрам он слушал щебет птиц, хором возносящих хвалу той силе, которая поднимает солнце над землею. И как собственное тело было любимой игрушкой человека, с которой не хочется расставаться, так сам он был игрушкой этой силы. Разве этого было недостаточно, чтобы испытывать трепет перед такой силой?
Часто историческое возникновение религии объясняют страхом человека перед природной стихией. Фрейд следует этой традиции, говоря: «Бог есть возвысившийся отец, тоска по отцу, корень религиозной потребности... Беспомощность ребенка имеет продолжение в беспомощности взрослого... Когда взрослеющий человек замечает, что ему суждено навсегда остаться ребенком, что он никогда не перестанет нуждаться в защите от мощных чуждых сил, он наделяет эти последние чертами отцовского образа, создает себе богов, которых боится, которых пытается склонить на свою сторону и которым, тем не менее, вручает себя как защитникам... Способ, каким ребенок преодолевал свою детскую беспомощность, наделяет характерными чертами реакцию взрослого на свою, по неволе признаваемую им, беспомощность, а такой реакцией и является формирование религии».
Но ведь этот страх знают и животные, в панике бегущие от огня. Природа может научить живое существо лишь разумности, ловкости и жестокости, но она не ведет его к Тайне. Ближе к пониманию природы религии подходит К. Юнг, когда говорит онуминозном (лат. numen — божество): «Наша психическая структура повторяет структуру Вселенной и все, что происходит в космосе, повторяет себя в бесконечно малом и единственном пространстве человеческой души. Потому Богообраз — всегда некая проекция внутреннего ощущения какого-то великого противостояния. Этот опыт затем наглядно явлен в предметах, порождающих подобную ассоциацию. И эти предметы с тех пор сохраняют свое нуминозное значение или, скажем так, характерны большой долей нуминозности. В этом случае воображение совершенно свободно от всего конкретного и пытается уловить образ невидимого, чего-то, что стоит по ту сторону вещей».

Etc...

Категория: Гипотезы | Просмотров: 2048 | Добавил: Insider | Теги: Бог, религии, сознание, высшее я, Творец, дао | Рейтинг: 0.0/| Оценить
Всего комментариев: 3
-2
1  
Неисчислимые множества живут в ожидании Его пришествия. Истинно, никогда Он не уходил. Ищете Его в слепоте своей.

-1
2  
Так кого его-то? Туманно всё как-то... wink

-1
3  
Неужели еще не постигли истину?! Он не спит и не дремлет, и вы должны постичь, что душа ваша никогда не спит и не дремлет. Поймете это, поймете свою духовную жизнь — и пробудитесь к сознанию высшему. С этим знанием постигнете, что Он поистине ближе к вам, чем члены ваши.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Мониторинг
Сейсмическая активность
Солнечная активность
Фазы луны
3D Планета Земля
Солнечная система
Космическая погода
Веб камеры мира
Системы мониторинга
Ионосферная активность
Вспышки на Солнце
Мониторинг вулканов
ТОП Новостей
Правда ли, что леса - это легкие планеты?
Календарь
Архив записей
Новое на форуме

1. ВСЁ.., ЧТО В МИРЕ.., ИНТЕРЕСНО..!!! часть №2

(3320)

2. Давайте слушать музыку.

(4060)

3. Юмор

(6747)

4. Цитаты из книг

(2137)

5. ЗЕМЛЯ ПЛОСКАЯ..!!...так ли это..??

(1455)

Последние комментарии

Активность Солнца

При использовании материалов Земля - Хроники Жизни гиперссылка на сайт earth-chronicles.ru обязательна.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования