Неандертальский дантист: зубной корень из сибирской пещеры переписывает историю медицины
В сибирской пещере Чагырская, расположенной в Алтайских горах на юго-западе региона, археологи сделали находку, которая отодвигает зарождение стоматологии в прошлое более чем на сорок тысяч лет. Среди слоёв отложений возрастом около 59 тысяч лет обнаружился верхний третий моляр — зуб мудрости неандертальца, которого исследователи обозначили как Chyrsk-64. На жевательной поверхности этого зуба зияет отверстие необычной формы и размера. Оно проникает сквозь эмаль прямо в пульповую камеру — ту самую полость, где у живого человека находятся нервы, кровеносные сосуды и соединительная ткань.
Рядом с отверстием — микроскопические царапины. Их природа не оставляет сомнений у группы исследователей под руководством Алисы Зубовой и Андрея Кривошапкина из Института археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук. 22 апреля они опубликовали свои выводы в журнале PLOS One.
У самого зуба была обнаружена ещё одна патология — тяжёлый абсцесс, который распространялся от коронки внутрь. Владелец этого зуба испытывал мучительную, не проходящую боль. Скорее всего, он не мог нормально жевать и, возможно, даже говорить. Инфекция, оставленная без внимания, способна привести к летальному исходу — и сегодня, и 59 тысяч лет назад.
И тогда кто-то взял в руки острый камень.
Исследователи не просто предположили, что отверстие сделано намеренно. Они доказали это. Команда Зубовой использовала сканирующие электронные микроскопы, микрокомпьютерную томографию и метод спектроскопии для определения химического состава поверхности зуба. А затем провела эксперимент: изготовила каменное сверло из того же материала, что и орудия, найденные в Чагырской пещере, и опробовала его на трёх человеческих зубах. Два из них были музейными экспонатами неизвестного происхождения. Третий — верхний левый третий моляр с нелеченой кариозной полостью — предоставил прямо из своего рта один из авторов исследования. Ради науки.
Отверстия и царапины, полученные в ходе эксперимента, с точностью совпали с теми, что видны на 59-тысячелетнем зубе. Размер, форма, угол, характер микроштрихов — всё указывало на одно: неандерталец сидел неподвижно, пока его сородич вращал между пальцами заострённый кусок камня, вскрывая эмаль и добираясь до больной пульпы.
Сам по себе уход за больными и ранеными у неандертальцев известен давно. Археологи находили окаменевшие останки с заросшими переломами и следами перенесённых инфекций — эти люди не выжили бы без помощи соплеменников, которые хотя бы приносили им еду на время выздоровления. Но зуб из Чагырской пещеры — это нечто иное. Это не поддержка и не уход. Это активное медицинское вмешательство.
«Лечить кариозный зуб — это не просто кормить или охранять кого-то, — поясняет соавтор исследования Ксения Колобова. — Это требует диагностики источника боли, выбора подходящего инструмента, выполнения болезненного и инвазивного действия, а также настойчивости, несмотря на дискомфорт пациента».
И пациент, и тот, кто держал каменное сверло — назовём его лекарем или древним стоматологом, хотя ни одно из этих слов не существовало тогда, — судя по всему, понимали, на что идут. Анестезии не существовало. Однако неандертальцы знали лекарственные растения — на других стоянках находят следы ромашки, тысячелистника, берёзового дёгтя, обладающего антисептическими свойствами. В современной Сибири растёт белый клевер — одновременно обезболивающее и антисептическое средство. Спектроскопия не обнаружила остатков растений или смол на зубе из Чагырской пещеры. Но если человек прожил после процедуры ещё несколько лет, любые органические следы на поверхности давно стёрлись бы при жевании.
Сколько времени заняло сверление? В экспериментальных условиях — около пятидесяти минут, чтобы пройти сквозь эмаль и дентин и вскрыть пульпу. В реальном рту пациента, с ограниченной видимостью, неудобным углом и неизбежными движениями больного, это время могло удвоиться. С другой стороны, эмаль неандертальцев тоньше, чем у человека разумного, а инфицированный дентин мог быть размягчён гниением, что облегчало проход инструмента. От одного до двух часов. Каменное сверло. Без обезболивания.
«Каждый раз, когда я иду к стоматологу, я думаю об этом парне», — признаётся палеоантрополог Лидия Зоткина. Её коллега Алиса Зубова добавляет: пациент, вероятно, осознавал, что выбора у него нет. Инфекция зашла слишком далеко. Без вмешательства смерть.
Самое поразительное — пациент остался жив. И более того — он продолжал пользоваться вылеченным зубом ещё долгие годы после процедуры. На стенках отверстия обнаружены следы износа, которые могли появиться только при нормальном жевании. Если бы отверстие образовалось после смерти или незадолго до неё, таких следов не было бы.
Предыдущее самое древнее свидетельство стоматологического вмешательства датировалось 14 тысячами лет назад и происходило с территории современной Италии. Там, на стоянке Рипари Виллабруна, кто-то соскрёб инфицированный верхний слой эмали, но не тронул дентин и пульпу. Это вряд ли принесло пациенту облегчение — скорее, попытка, вдохновлённая практикой ковыряния в зубах, которая существовала ещё у Homo habilis и наблюдается даже у японских макак. На зубе из Чагырской пещеры также есть вторая полость, перекрывающаяся с бороздкой, характерной для ковыряния. То есть неандерталец сначала, возможно, пытался избавиться от боли грубой механической чисткой. А когда не помогло — решился на хирургию.
Исследователи из Российской академии наук не торопятся с окончательными выводами и призывают коллег пересмотреть другие неандертальские зубы и кости. «Мы могли многое упустить, потому что не искали», — говорит Колобова.
Остаётся открытым вопрос, который в научной статье не формулируют прямо, но он висит в воздухе. Если неандертальцы 59 тысяч лет назад умели диагностировать источник боли, выбирать инструмент, проводить многочасовую болезненную операцию и добиваться того, чтобы пациент жил после неё ещё много лет, то где граница между медицинским знанием неандертальцев и древних людей разумных? И кого на самом деле можно считать первооткрывателем хирургии?
