Нейробиологи нашли цепь в мозге, которая заставляет тревожных людей винить себя

Человек с высокой повседневной тревожностью не просто чаще испытывает чувство вины и стыда. Его мозг обрабатывает эти эмоции иначе. Исследование, опубликованное в журнале Progress in Neuro-Psychopharmacology and Biological Psychiatry, показало: тревожность меняет связь между областями коры, превращая нормальный механизм самокоррекции в ловушку самообвинения, самонападения и социальной изоляции.

Участники эксперимента — 140 добровольцев без психиатрических диагнозов, но с разным уровнем тревожности — читали гипотетические сценарии, в которых они сами или их лучший друг нарушали социальные или моральные нормы. Затем они оценивали, насколько сильно винят себя или друга, выбирали эмоцию (вина, стыд, гнев на себя) и указывали, что будут делать: прятаться, извиняться, физически или вербально нападать на себя или мысленно дистанцироваться от случившегося.

Результат оказался однозначным: чем выше тревожность, тем сильнее самообвинение. Тревожные люди чаще сообщали о желании напасть на себя или спрятаться от других. И это происходило независимо от того, кто совершил проступок — они сами или друг. Когда речь шла о чужих ошибках, тревожные участники тоже винили себя.

Сам по себе стыд или чувство вины, как поясняют авторы, не вредны. Это сигнал о том, что человек мог сделать что-то не так. Проблема в том, как тревожный мозг с этими сигналами обращается. Вместо того чтобы мысленно отстраниться от негативного чувства (что в психологии называют самодистанцированием), тревожные участники замыкались в самоориентированных мыслях, дистанцировались от других и реже пытались загладить вину.

На втором этапе 80 участников поместили в томограф. Им дали задание вспомнить семь личных ситуаций, вызвавших чувство вины, и семь эмоционально нейтральных воспоминаний. Во время сканирования они мысленно переживали эти эпизоды. Исследователи наблюдали усиление связи между двумя конкретными областями мозга: левой передней верхней височной долей, которая отвечает за понимание социальных эмоций, и субгенуальной передней поясной корой, которая обрабатывает чувство собственной ценности и социальную принадлежность.

У тревожных людей эта связь оказалась особенно сильной. То есть их мозг буквально намертво сцеплял понимание вины с самооценкой и чувством принадлежности к другим людям. Предыдущие исследования находили похожий механизм у пациентов с большой депрессией.

В поведенческой части эксперимента тревожные участники чаще выбирали стратегии избегания и самонападения. В томографе это коррелировало с активностью правой височной области и зон, отвечающих за телесные ощущения и социальную обратную связь. Кроме того, участники с сильным самообвинением демонстрировали пониженную фоновую активность в правом височном полюсе — области, связывающей социальную обработку с эмоциональным познанием.

Дополнительный анализ показал, что зоны мозга, активируемые чувством вины, сильно перекрываются с распределением рецепторов серотонина, дофамина, норадреналина и окситоцина. Это указывает на то, что нейромедиаторные системы играют ключевую роль в том, как мозг перерабатывает самообвинение.

Исследование проведено на здоровых людях с субклинической тревожностью, а не на пациентах с диагностированными расстройствами. Авторы подали заявку на грант для проверки, повторяются ли эти паттерны у клинических больных.

Вопрос, который остаётся за рамками статьи: если мозг тревожного человека запрограммирован на самообвинение и самонападение, то можно ли разорвать эту цепь без лекарств? Или единственный способ — физиологическая блокировка этой нейронной связи, которая одновременно может лишить человека способности к здоровой рефлексии? Где проходит грань между нормальной совестью и патологическим саморазрушением? И кто её определяет — сам человек или его мозг, который просто следует однажды установленным связям?