ИИ учится говорить с животными — но сможет ли человечество не использовать это во вред?

Биолог Витторио Бальоне потратил тридцать лет на изучение чёрных ворон — осторожных птиц, считающихся одними из самых умных в Западной Европе. «Они не любят людей», — признаётся он. «Им не нравится ваше общество». Но это не остановило исследователя. В 2018 году он прикрепил крошечные микрофоны к хвостовым перьям сорока трёх птиц, чтобы записать их голоса. Когда он и его жена, биолог Даниэла Канестрари, открыли аудиофайлы, они обнаружили тысячи часов звуков, которые было почти невозможно расшифровать. Тогда они обратились за помощью к искусственному интеллекту.

Это решение перенесло учёных в мир, о котором ещё пять лет назад говорили как о фантастике. Модель машинного обучения, предоставленная Earth Species Project, научилась различать звуки, издаваемые птицей с микрофоном, её сородичами и другими источниками. Любимым сигналом Бальоне стал мягкий звук, который вороны издавали, когда на их гнездо нападал канюк. За этим звуком всегда следовал прилёт других птиц на защиту. Бальоне интерпретировал его как «Эй! Идите сюда!» Сегодня у пары есть каталог из ста пятидесяти тысяч записей — один из крупнейших в мире.

Но эта история — лишь вершина. Искусственный интеллект обещает изменить отношения человечества с животными радикально. Мы можем наконец понять, что говорят киты, волки, птицы и даже насекомые. Но те же технологии дают людям беспрецедентные инструменты для манипуляции, эксплуатации и уничтожения других видов.

Задолго до ИИ антрополог Джейн Гудолл прославилась тем, что «говорила» с шимпанзе. Попугай Алекс, участник тридцатилетнего эксперимента психолога Ирэн Пепперберг, выучил более ста английских слов и мог отвечать на вопросы. Но сегодняшние исследователи убеждены: одновременный прогресс ИИ и биологических датчиков — маленьких электронных меток, прикрепляемых к животным для записи звуков, — ускоряет понимание так, как раньше было невозможно. Один из миллиардеров, вкладывающих средства в эту область, заявил, что двустороннее общение с животными может быть достигнуто уже к 2030 году.

Мотивация учёных понятна: если люди поймут внутренний мир других видов, они с меньшей вероятностью будут равнодушны к изменению климата, поддерживать промышленное животноводство или участвовать в уничтожении среды обитания. Исследователи верят, что ИИ, обученный на огромных массивах записей, выявит скрытые закономерности, расшифрует смысл сигналов и позволит нам наконец понять, о чём говорят животные.

Однако история человечества полна примеров использования технологий против животных. Китобои XX века применяли сонары, чтобы загонять перепуганных китов на поверхность. Браконьеры копируют народные охотничьи практики с помощью автоматических записей птичьих криков. Даже Бальоне признаёт, что его работу могут использовать охотники — чтобы передать вороне сигнал «Иди сюда, здесь безопасно». А на горизонте, как предупреждают специалисты из Нью-Йоркского университета, маячат сценарии куда более мрачные: «технологии общения с животными» могут быть использованы для военных целей, включая обнаружение морских мин, или просто вызовут толпы людей, желающих «поговорить» с дикими зверями.

Стремление расшифровать язык животных уже создаёт ажиотаж вокруг сбора данных. Исследователи опускают гидрофоны в океан, чтобы слушать китов, прикрепляют датчики к волкам, разрабатывают микрофоны для птиц. Это вызывает тревогу у защитников прав животных, некоторые из которых призывают ввести для животных что-то вроде права на приватность.

Сама идея «переводчика» для животных сталкивается с фундаментальной проблемой. Где у людей — слова, у животных язык может включать запахи, цвета, движения и эхолокацию. Пчёлы, как выяснил ещё в 1973 году нобелевский лауреат Карл фон Фриш, общаются с помощью танцев. Поэтому некоторым исследователям требуются не только аудиозаписи, но и видео.

Это лето Бальоне и Канестрари провели по четырнадцать часов в день в замаскированной палатке в Испании, записывая видео и проговаривая для ИИ всё, что происходит вокруг гнезда. Затем они девять месяцев размечали семь тысяч звуков, чтобы научить модель различать едва заметные нюансы. «Это требует огромных усилий», — говорит Бальоне. За три десятилетия его работа никогда не была такой интенсивной.

Следующий шаг — проверка того, верно ли они интерпретируют сигналы. В мире коммуникации животных это делается с помощью спорной техники «воспроизведения» — проигрывания записи крика другому животному. Бальоне признаёт, что это может стрессовать животных, нарушать их социальную среду и провоцировать конфликты. Известен случай, когда зоолог Кэти Пейн проиграла голос мёртвой слонихи её внучке — и та ответила «судорожными стонами и рёвом». Другие предостерегают, что многократное воспроизведение записи одной особи действует как дипфейк: сородичи могут перестать реагировать на реальные попытки животного общаться.

Среди исследователей есть раскол. Одни считают, что мы должны только слушать. Другие — что нужно стремиться говорить в ответ. Кристин Эндрюс, профессор философии из Нью-Йорка, убеждена: чтобы понять, что и как думают животные, необходим именно диалог. Однако она предлагает ограничить эксперименты животными, которые добровольно ищут общения с людьми, например афалинами, которые свободны уплыть, но остаются рядом.

Тем временем в мире идёт гонка за создание «зоопереводчика». Существует премия в десять миллионов долларов за проект, который позволит животным общаться с исследователями, не осознавая, что они общаются с людьми. Создатели премии говорят об «автоматическом устройстве», способном вести диалог с животными. Пока что ИИ расшифровывает сигналы, но не может ответить. Однако не за горами тот день, когда вороны, киты и слоны получат «голос» в прямом смысле слова — и тогда человечеству придётся решать, что делать с этим знанием. И как не использовать его во вред тем, с кем мы только учимся говорить.