В скверике на скамейке сидели два старика и беседовали об упадке нравственности.
– Да что говорить! – сказал один. – Вчера отобрал у внука колоду карт с порнографическими фотографиями.
– У внука?!
– Да.
– Сколько же ему?
– Двенадцать.
– Двенадцать! Ах ты, боже мой! Что-то даже и не верится.
Первый вынул из внутреннего кармана пиджака колоду, протянул одну карту собеседнику:
– Дама пик!
Второй взглянул – тут же заозирался, закашлялся и только после этого взглянул на карту во второй раз.
– Пошлость какая, – сказал он... минуты через две.
– О чем и речь, – сказал первый, и они еще минуты две рассматривали карту.
Потом второй сказал:
– Ничего, кроме пошлости, нет.
– Нет, – согласился первый и хотел забрать карту.
Но второй продолжал рассматривать. Обычно следователи рассматривают так фотографии с места убийства, стараясь найти какую-нибудь улику, пусть самую незначительную.
И через три минуты пристального разглядывания второй заметил нечто и спросил:
– А где голова-то у нее?
– Я думал, вот это голова, – ответил первый.
– Нет, это не голова.
Первый хотел забрать карту, но второй не отдал.
– Минуточку, – попросил он. – Очки надену. Может, я что-то не так понял.
Он вооружился очками, и оба, замерев, стали рассматривать карту.
– Удивительное дело, – сказал второй минут через пять, – как живуча пошлость. В дверь выгнали, она в окно лезет.
– Кого выгнали? – не понял первый.
– Пошлость.
– А-а! Да как же, выгонишь ее, – сказал первый и протянул второму еще одну карту. – Дама червей!
Увидев даму червей, второй открыл рот и долго не закрывал его.
– Да-а, – сказал он наконец, – предела пошлости нет. Но по крайней мере, это вот голова.
– Голова, – подтвердил первый, – и лицо как будто знакомое.
Оба стали вспоминать.
– Продавщица из универсама?
– Нет.
– Учительница?
– Бог с тобой! Что ты говоришь?.. Н-да... Вот она, пошлость... наступает.
– Наступает, и это, кажется, не голова, – сказал второй.
Первый тоже достал очки, взял в руки карту и вгляделся.
– Н-да, фотографируют как-то... не поймешь ничего. Раньше уж фотографировали, так фотографировали. Я тут паспорт потерял, пошел на новый фотографироваться и то же самое получилось.
– То же самое?! – изумился второй.
– Да.
Второй посмотрел на товарища, потом на даму червей, потом снова на товарища, потом снова на даму червей.
– Не похож.
– Да не на эту! – возмутился первый. – Что ты сравниваешь?! Сфотографировали так, что не поймешь ничего.
– Ну ты так и говори: сфотографировали на паспорт так, что не поймешь, где голова.
– А я как сказал? Я так и сказал.
Когда оба немного успокоились, первый достал из колоды третью карту.
– Дама бубей!
Второй минуты три рассматривал даму бубей, потом сказал:
– Обедать идти – весь аппетит пропал.
– От такой пошлости пропадет, – вздохнул первый.
Они встали, начали прощаться. Когда уже немного разошлись, второй окликнул первого и они вновь сошлись.
– В колоде ведь четыре дамы, – сказал второй.
– Правда что, – спохватился первый.
Он достал колоду, поискал в ней нужное и протянул второму:
– Дама треф.
Через две минуты второй сказал:
– То же самое – пошлость.
– Пошлость, – подтвердил первый.
И они разошлись окончательно.
* * *
Анатолий Трушкин

Прежде всего, необходимо убедиться, что перед вами произведение действительно Слона, а не другой моськи. Ошибка чревата не только потерянным попусту временем, но и длинной, бесплодной гавкатнёй.
Не следует демонстрировать Слону враждебность. Напротив, необходимо повторять через слово "Я всего лишь хочу вам помочь, дорогой Слон". В процессе облаивания, надлежит продемонстрировать, насколько вы выше Слона. Лучше всего это делать в форме снисходительных замечаний, похлопывания по плечу: "Уже чуть лучше, чем прошлые попытки Слона", "Не так уж это произведение плохо, если вдуматься", "Я остаюсь при своём мнении, что Слон всё ещё подаёт надежды" и т.д. Это позволит не только придать лаю величественный характер, но и воздействовать на психику Слона, чтобы он осознал, сколько драгоценного времени вы потратили на его муру. Пусть он устыдится своего недостойного поведения, отнявшего ваше время, которое с гораздо большей пользой можно было бы употребить на перегавкивание с Шавкой.
Помните: ваша задача - убедить читателя в том, что на чтение произведений Слона жалко тратить время.
Очень хорош следующий манёвр: предложите Слону отзыв на его произведения. Если Слон откажется, Вы заявите, что он боится объективной критики. Если согласится, то ему придётся принять ваш отзыв независимо от того, что там будет понаписано. Пусть только попробует протестовать! Вы с видом оскорблённой непорочности заявите: «Вы же сами меня об этом просили!».
Постарайтесь найти у Слона стилистические вольности. Укажите на них в мягкой, величественной манере: "Едва ли стоило писать: "И тотчас дьявольские плавники акул или других мертвящих нервы созданий, которые показывались, как прорыв снизу чёрным резцом, повернули стремглав в ту сторону, куда скрылась Фрези Грант..." Мы же понимаем, что акулы - это просто хищные рыбы, зачем сравнивать их с дьяволом? И что это за выражения - "мертвящих нервы созданий", "прорыв снизу чёрным резцом"?" И так далее, главное - не стесняться. Если же подобных вольностей не обнаружится, укажите, что Слон постоянно пользуется шаблонными выражениями и литературными штампами.
Не следует увлекаться ярлыками. Помните, что такие эпитеты как "пошлый", "безвкусный", "порнографический" могут привлечь интерес тех, кому нравятся пошлость, безвкусица и порнография. И уж самое последнее дело - написать, что произведение Слона пропагандирует секс и насилие. Подобная формулировка вызовет такой спрос на книги Слона, что Гарри Поттер зарыдает от зависти.
Если произведение является романтическим, обвините его в неуместном пафосе. Во всех остальных случаях подходит эпитет "вульгарный", если это не может вызвать тех негативных последствий, о которых сказано выше.
Очень важно облаять главную идею произведения. Если она очевидна, к примеру, из названия, охарактеризуйте её как абсурдную: "Что это за глупость - человек-невидимка? Какой бред - бегущая по волнам?". В других случаях может быть предпочтительно просто заявить, что никакой оригинальной идеи нет вообще.
Если произведение Слона относится к научной фантастике, смело наезжайте на научные аспекты. Обвините Слона в полном невежестве, иллюстрируя свои слова любыми фрагментами из текста. Победа вам гарантирована: если Слон сумеет оправдаться от обвинений в научной некомпетентности, вы его немедленно упрекнёте в полном отсутствии фантастического элемента в тексте, при этом сошлётесь на его же объяснения.
Если произведение Слона является историческим, обвините его в ошибках. Можно, хотя не обязательно, сослаться при этом на какой-нибудь малоизвестный сайт, пусть даже сделанный вами же. Если Слону удастся привести сильные доводы в пользу своей правоты, миролюбиво ответьте, что все свидетели случившегося всё равно давно умерли, а потому невозможно установить, кто из вас прав.
Очень удачно, в особенности на конкурсах, указать, что произведение с подобным сюжетом вы уже где-то читали: "Главная идея романа "Конец вечности" уж очень напоминает повесть Уэллса "Машина времени". Если не можете назвать конкретный источник, навеявший вам мысль о сходстве, ограничьтесь просто намёком про вообще: "Где-то я уже это читал". Сомнение в душах судей уже будет посеяно.
Целесообразно изуродовать сюжет Слона до неузнаваемости, а затем торжествующе разгромить результат. Очень хорошо при этом пройтись по личности самого Слона. Например: «В своей повести «451 по Фаренгейту» Слон призывает сжигать книги. По его мнению, люди будущего непременно так поступят. Какая гнусность! Нетрудно догадаться, почему Слон так относится к книгам, рассматривает их как личных врагов». Нельзя исключать, что Слон попытается взять реванш, напрямую изложив сюжет вкратце. В таком случае заявите, что сюжетная задумка, может, неплоха, но её воплощение в тексте никуда не годится.
В ряде случаев, уж если совсем не к чему придраться, можно просто объявить, какую низкую оценку вы поставили: "Это полный бред! Кол, разумеется!". Поверьте, должный эффект будет произведен. Если же конкурс и оценивание неактуальны, очень продуктивен следующий манёвр: возьмите несколько фраз без контекста и предъявите их на всеобщее обозрение без единого комментария. Даже если читатель не найдёт в них ничего порочного, у самого Слона появятся серьёзные сомнения в собственной стилистике.
Очень эффективным ударом является оспаривание художественности самого произведения Слона. Заявления типа «Это не рассказ!», «Это не фантастика!», «Это не сказка!» и т.д. могут вызвать у неподготовленного Слона контузию. Неопытный Слон может совершить страшную ошибку, задав вопрос: «А что же это?», и тогда вы с видом превосходства ответите: «Вы что, Слон, сами не знаете, что пишете?!».
Если Слон попытается защищаться, уверять, что так же писали классики, сурово ответьте ему: «Мы сейчас обсуждаем вас, а не Стругацких (не Хмелевскую, не Пушкина, не Мериме, далее по списку)». Не забудьте также ехидно осведомиться, не жмёт ли Слону лавровый венец.
При аккуратном пользовании рекомендациями, приведёнными в этом пособии, вы сможете значительно уменьшить опасность, грозящую вам со стороны слонов. Правда, всегда будет риск, что за вас возьмётся какая-нибудь другая моська, в глазах которой вы, за отсутствием конкурентов, выросли до слоновьих размеров.