Климатологи утверждают, что глобальное потепление вызовет новый ледниковый период

 Тревоги века сместились: почему климатическая повестка теряет доверие общества

В мире тревог происходит тихая революция. Глобальное исследование, проведенное компанией Ipsos в конце 2024 года, показало резкий сдвиг в общественных приоритетах. Война и экономическая нестабильность, достигшие 52%, теперь безраздельно владеют умами людей, в то время как обеспокоенность изменением климата сократилась до 31%. Эта статистика — не просто сухие цифры. Это симптом глубоких изменений в общественном сознании, заставляющий задуматься: почему угроза, еще недавно считавшаяся экзистенциальной, так стремительно отступает на задний план?

Официальное научное сообщество встревожено этим спадом, настаивая на том, что 2024 год был «самым жарким в истории» и призывая к большей, а не меньшей бдительности. Однако для рядового гражданина подобные заявления все чаще сталкиваются с суровой реальностью. Непосредственные опасения за уровень жизни, безопасность семьи и геополитическую стабильность легко затмевают отдаленную и неосязаемую климатическую угрозу, которая, несмотря на десятилетия предупреждений, так и не материализовалась в явном апокалиптическом сценарии.

На этом фоне рождается новый общественный скепсис. Все больше людей начинает воспринимать климатическую науку не как незыблемую истину, а как масштабный проект, поддерживаемый миллиардными государственными инвестициями. Критики указывают на то, что индустрия климатических исследований, ежегодно поглощающая около 10 миллиардов долларов прямого финансирования, стала самодостаточным бюрократическим лабиринтом, заинтересованным в собственном выживании. Что же происходит, когда прогнозы этой системы регулярно не сбываются, а общество начинает прозревать?

Похоже, механизм страха требует перенастройки. На смену старой угрозе приходит новая, облаченная в одежды старого пугала. Такие издания, как Popular Mechanics, озвучивают свежую теорию: антропогенное потепление, достигнув пика, запустит цепь биологических и океанических процессов, которые ввергнут планету в новую ледниковую эру. Парадокс, при котором перегрев приводит к глубокой заморозке, кажется полной противоположностью тому, о чем ученые твердили последние десятилетия.

Любопытно, что у этой идеи есть исторические корни. В 1970-х годах, до консолидации нынешней повестки, главным климатическим пугалом был как раз глобальный похолодание. Этот факт заставляет задуматься о цикличности не только климата, но и научных нарративов.

Критики также обращают внимание на избирательность подхода. Когда климатологи объявляют какой-либо год «самым жарким за всю историю наблюдений», они часто умалчивают, что сама эта история относительно коротка — она ведется лишь с 1880-х годов. Если же взглянуть на палеоклиматические данные за миллионы лет, становится ясно, что наша планета переживала периоды потепления, значительно более интенсивные, чем современный. Более того, графики содержания углекислого газа в атмосфере за последние 140 лет не демонстрируют однозначной причинно-следственной связи с ростом температур.

При этом нельзя отрицать, что глобальное похолодание было бы куда более разрушительным для жизни на Земле, чем потепление. Последний ледниковый период, закончившийся около 11 000 лет назад, привел к исчезновению до 150 000 видов.

В конечном счете, происходящее сегодня — это не просто спор о температуре. Это сложный клубок, в котором переплелись наука, экономика, политика и общественное доверие. Смещение приоритетов в опросах — это сигнал. Сигнал о том, что общество устало от апокалиптических прогнозов и требует ясных ответов на сиюминутные вызовы. А климатическая индустрия, чьи проекты по переустройству мировой экономики и системы энергетики целиком зависят от общественной веры, оказалась на распутье. И в поисках нового дыхания она, возможно, решила воскресить самого старого и проверенного врага — Лед.