В 1973 году профессор Стэнфордского университета Дэвид Розенхан провел эксперимент, который должен был ответить на простой вопрос: способен ли психиатр надежно отличить здорового человека от душевнобольного?
Восемь абсолютно здоровых людей были направлены в психиатрические клиники. Врачи не знали, что «пациенты» здоровы. Единственной ложью, которую они позволили себе при поступлении, была жалоба на голоса, произносящие слова: "Empty", "Hollow", "Thud"
Empty — означает не только «пустой», но и «бессмысленный», «опустошенный», «лишенный содержания». Это слово передает чувство внутренней пустоты или ощущение, что внутри ничего нет.
Hollow — «полый», «пустотный», «звучащий как пустота» (например, звук шагов в пустом зале). Это слово добавляет оттенок глухого, резонирующего звука, исходящего из пустоты.
Thud — это звукоподражание глухому удару, «бум», «стук» (как падение тяжелого предмета на землю или удар в стену).
Розенхан выбрал их не случайно. Они должны были имитировать симптомы экзистенциального или шизофренического переживания, характерного для пациентов психиатрических клиник 70-х годов — чувство фрагментации личности, ощущение мира как пустой скорлупы, странные внутренние ритмы.
Однако ирония эксперимента в том, что как только «псевдопациенты» попадали в больницу и начинали вести себя нормально, врачи всё равно интерпретировали их поведение через призму болезни. Сам набор слов для поступления был лишь ключом к двери, но не предметом изучения.
Все восемь были госпитализированы. И как только двери клиник закрылись за ними, псевдопациенты прекратили симулировать. Они вели себя нормально, сотрудничали с персоналом и просили о выписке. Психиатры не отпустили их. Каждое слово, каждый жест, каждая мелочь теперь рассматривались через призму болезни.
Ведение записей было названо «навязчивым поведением», тихое сидение — «привлечением внимания», вежливость — «контролируемым поведением». Семерым поставили диагноз «шизофрения», одному — «маниакально-депрессивный психоз». Пациенты провели в больницах от 19 до 52 дней.
Врачи не узнали правды. Зато ее узнали некоторые пациенты. Ни одно исследование не нанесло такого удара по репутации психиатрии. После короткой вспышки возмущения и скандала профессия продолжила свой путь, словно ничего не случилось. В конце концов, наличие большого числа «душевнобольных» было выгодно фармацевтическим компаниям.
Розенхан опубликовал результаты. Психиатрическое сообщество бросило ему вызов: пусть пришлет еще симулянтов, на этот раз их обязательно вычислят. Розенхан согласился. И не отправил ни одного. Несмотря на это, персонал клиники уверенно опознал 41 мнимого симулянта. Репутация психиатрии получила вторую пощечину за короткий срок.
Эксперимент привел к массовой деинституционализации — закрытию психиатрических лечебниц и выписке пациентов. Стало ясно: психиатрический диагноз часто создается контекстом и ожиданиями, а не объективной реальностью.
«Вместо облегчения их показания преуменьшаются. Вы не можете исцелять людей, если отвергаете их рассказы. Тот факт, что их истории звучат причудливо, не означает, что они не произошли на самом деле».
Не все психиатры мыслят так узко. Некоторые выходят за рамки, предписанные обучением, но оказываются скованными законами, инструкциями и давлением коллег. Современная психиатрия предпочитает не замечать целый пласт явлений, среди которых — так называемые «машины влияния», психотронные устройства и дистанционный контроль сознания. Но это уже тема для отдельного разговора.
