1633 скелета из долины Ламбаеке: лишь 1,6% людей погибли от насилия — даже когда Эль-Ниньо губил урожаи, войны не было

Чтобы понять, как общества могут реагировать на изменение климата, археологи смотрят на социальные ответы на экстремальные климатические события в прошлом — и кое-где это включало такие крайние меры, как человеческие жертвоприношения. Массовые ритуальные жертвы на пустынном побережье северного Перу связывали с катастрофическими наводнениями, вызванными Эль-Ниньо, и исследователи задались вопросом: не были ли такие жертвы частью роста насилия из-за нехватки ресурсов? Но новое обследование долины Ламбаеке показывает, что насилие было крайне редким даже в периоды экологических потрясений.

«Главное, что нам бросилось в глаза, — как мало случаев межличностного насилия мы наблюдали вне ритуальных контекстов, — говорит Томас Снайдер из Нью-Йоркского университета, соавтор статьи в Frontiers in Environmental Archaeology. — Это подчёркивает, что широкое насилие не является предопределённым ответом на изменение климата. Как общество, мы и можем, и должны выбирать, как отвечать на собственный климатический кризис».

«В Ламбаеке 6000 лет творческих адаптаций к Эль-Ниньо и более долгосрочным изменениям климата, и широкое насилие не было одной из них, — говорит Хааген Клаус из Университета Джорджа Мейсона, соавтор. — Насилие и социальный распад никогда не являются предрешённым исходом».

Исследователи изучили скелетную коллекцию проекта био-истории долины Ламбаеке, охватывающую 30 памятников и более 3000 лет истории долины. Всего у 1633 человек были относительно чёткие даты смерти, что позволило сопоставить их жизнь с палеоклиматическим моделированием. Учёные отслеживали частоту черепных травм (обычно от насилия) и посткраниальных травм (обычно случайных) во времени и сравнивали с современными изменениями осадков и доступности воды.

«Долина Ламбаеке была домом для череды творческих, инновационных и стойких культур, — говорит Клаус. — Люди древней Ламбаеке, вероятно, сильно отличались от нас. С другой стороны, археологические данные показывают, что во многом они были нашим зеркалом — в том, как они жили повседневной жизнью, взаимодействовали со своим миром, вели экономику и сталкивались с экологическими кризисами (а иногда и способствовали им)».

Обычно в долине выпадало очень мало осадков, но она выигрывала от рек и морей, полных жизни. События Эль-Ниньо убивали рыбные запасы и заливали долину проливными дождями, ввергая местные системы производства пищи в кризис.

«Правители моче и сикан, похоже, держали власть отчасти за счёт притязаний быть посредниками с природным миром, — объясняет Клаус. — Крупные события человеческих жертвоприношений прямо перед крахом политических систем моче и сикан выглядят как попытки вернуть силы природы в равновесие, принося в дар сверхъестественному самые драгоценные жизни. Именно здесь найдено больше всего свидетельств насилия в Ламбаеке».

«Если эти большие ритуальные жертвоприношения указывали на некий глубинный кризис, мы предположили, что эти события могли распространяться и на повседневный опыт людей», — добавил Снайдер.

Но, к удивлению, лишь 25 человек (1,6% выборки) показали следы насилия и лишь 77 (5,1%) — следы случайных травм. Не было связи ни между насилием или несчастными случаями и экологической нестабильностью. Не было и связи между полом человека и насилием.

Это сильно отличается от других памятников в Андах, где черепные травмы куда чаще, особенно в периоды климатических потрясений. Возможно, доступ Ламбаеке к морю помогал смягчать нехватку ресурсов, или разные способы организации общества намеренно снижали насилие.

Однако Снайдер и Клаус указывают, что их результаты — оценки. Они использовали косвенные признаки несчастных случаев и насилия, что может скрывать часть насилия: не все раны затрагивают скелет. Кроме того, они подчёркивают, что их выводы отражают долгосрочные тенденции и могут не улавливать краткосрочные инциденты.

«Одной из проблем стало временное разрешение, — объясняет Снайдер. — При таком большом археологическом размере выборки просто нереально датировать радиоуглеродным методом каждого человека. Так что мы смотрим на долгосрочные связи — или их отсутствие. В идеальном мире я хотел бы датировать всю выборку, чтобы увидеть, не появились ли тенденции, которые мы могли пропустить».

«Многие думают, что археологические исследования интересны, но мы очень хотим подчеркнуть, что они ещё и полезны, — заключил Снайдер. — Как говорится, "нет ничего нового под солнцем". Оглядываясь в прошлое, мы можем ответить на вопросы о том, как люди справлялись с кризисами, похожими на нынешние, и применить это знание к настоящему».

Остаётся вопрос: если в долине Ламбаеке насилие оставалось редким даже при катастрофических наводнениях, а в других частях Анд черепные травмы учащались именно в кризисные периоды, — что именно делало общество устойчивым к насилию: доступ к морю, устройство власти или что-то ещё, и можно ли это что-то перенести в сегодняшние споры о том, как климатические стрессы меняют людей?