Тёплая зима, раннее роение, рекордная гибель. Пчеловоды пытаются адаптироваться. Но успеют ли колонии? И что произойдёт с экосистемами, когда естественный календарь, формировавшийся тысячелетиями, сломается окончательно?

Полмиллиона человек живут в непосредственной близости от кальдеры. Её территория плотно заселена, это не безлюдный кратер вулкана на отдалённом острове.

Научиться распознавать, когда мозг навязывает свою автоматическую реакцию, — значит вернуть себе свободу выбора там, где без осознания этой автоматики выбор был бы иллюзией.

Может ли сознание существовать вне речи? Может ли оно взаимодействовать с другим сознанием без посредства органов чувств? И не является ли наша привязанность к словесному выражению главным ограничением, мешающим увидеть то, что очевидно для тех, кто говорить не может?

Гильберт утверждал, что бесконечности нет в реальности. Палмер предлагает наконец отнестись к этому утверждению всерьёз. И выбросить континуум из физики. Вопрос лишь в том, кто прав: столетняя теория, блестяще работающая в экспериментах, или её оксфордский критик, утверждающий, что в её фундаменте лежит ошибка?

Пока ясно одно: адрес проживания — это не просто строчка в паспорте. Это фактор старения. Измеримый. Реальный. И до сих пор почти полностью игнорируемый медициной.

Остаётся только гадать, кем они были. Как охотились в полумраке под пологом деревьев. Чем питались в сезон дождей, когда реки выходят из берегов. И сколько таких же стоянок — более древних, чем Бете I, — всё ещё ждут своих исследователей под землёй, пока бульдозеры не уничтожили их окончательно.

Каждый раз, когда человек ест до изнеможения, он находит объяснение в силе воли. Устал. Стресс. Еда была слишком вкусной. Не хватило самоконтроля. Эта схема формировала культурный разговор об ожирении десятилетиями, возлагая бремя неудачи на характер человека и оставляя биологию аппетита за скобками.

Домашние свиньи размножаются круглый год. Дикие кабаны — один раз в год. Гибридизация передала эту особенность потомству.

Каков тот самый нижний порог? Меньше 6 часов — вредно. Больше 8 — тоже вредно. Оптимум лежит где-то посередине, ближе к нижней границе. Восемь часов, как выясняется, — это уже перебор. И миллионы людей, гордящихся тем, что они «спят как положено», на самом деле могут незаметно ускорять собственное старение.