Если удвоение генома помогало растениям выживать в катастрофы на протяжении сотен миллионов лет, означает ли это, что сегодняшнее изменение климата, каким бы быстрым оно ни было, тоже не уничтожит растительный мир полностью? Ответа нет. Но ясно одно: механизм выживания у растений есть. Вопрос в том, сработает ли он достаточно быстро — или катастрофа развернется быстрее, чем эволюция успеет нажать на спасательный рычаг.

Если прогнозы оправдаются, 2026-2027 годы станут периодом глобальных погодных аномалий, сравнимых с самыми разрушительными событиями XIX и XX веков. Готовы ли к этому города и страны? Ответа пока нет. Но время на подготовку стремительно тает — вместе с полярными льдами и старыми климатическими нормами.

Если электромагнитное поле способно заставить мозг увидеть ангела, демона или пришельца, то кто на самом деле управляет этим полем? Природа, секретные лаборатории или сам человек, чей испуганный разум дорисовывает монстра из обрывков детских страхов и голливудских блокбастеров? И главное — меняет ли это что-то для того, кто пережил встречу? Для него пришелец был реален.

Через пять дней её тело нашли на заднем сиденье арендованной машины в полутора километрах от того места, где её видели в последний раз. Официальная причина смерти — «естественная смерть после острого маниакального эпизода». Никто, кто знал Эрин, не верит, что это вся правда.

Если электрическая стимуляция мозга может заменить сигнал от сетчатки, то где проходит граница между «восстановлением зрения» и «созданием нового сенсорного опыта»? И как скоро эта технология — вслед за кохлеарными имплантами для глухих — станет доступной миллионам слепых по всему миру?

Если для того чтобы увидеть небо таким, каким его видели предки, приходится забираться на четыре километра вверх и рисковать жизнью в минус 28 градусов, то что человечество потеряло за последние сто лет искусственного освещения? И что ещё можно увидеть на небе там, куда ещё не добрался свет городов — но уже скоро дберётся?

Если ДНК — антенна, то какие сигналы она принимает помимо повреждающих? Может ли слабое электромагнитное поле определенной частоты не разрушать, а восстанавливать молекулу? И существуют ли природные источники таких «целительных» частот?

Если ученые научились превращать электричество в управляемый «квантовый звук», что произойдет, когда эта технология достигнет более высоких температур? И сможет ли фононный лазер однажды заменить оптический там, где свет бессилен — под водой или внутри живых тканей?

Почему существует нечто, а не ничто? Этот вопрос физики считают одним из самых важных. В ранней Вселенной материя и антиматерия должны были создаваться в равных количествах. Эти частицы аннигилируют друг друга, превращая свою массу в чистую энергию. Если бы всё пошло по правилам, Вселенная должна была бы остаться без материи. Но этого не случилось. Существуют звёзды, планеты, люди. Возникает вопрос: откуда взялась лишняя материя, которая не нашла себе антиматерию для аннигиляции?

Если открытие было сделано шесть лет назад, почему оно до сих пор не стало основой мировой водородной индустрии? И сколько еще подобных «невозможных» материалов лежат на полках лабораторий, ожидая, когда их увидят инвесторы и промышленность?