Духи перевалов

Уссурийский край — это царство гор. Перейти их можно было не везде, а только через определенные перевалы.

«На всех дорогах, идущих через горы, на самих перевалах, всюду можно увидеть маленькие кумирни (небольшая языческая (обычно буддийская) молельня с идолами) из дерева или сложенные из дикого камня, с изображениями богов. Кумирни эти поставлены китайскими охотниками и искателями женьшеня. Тут же где-нибудь поблизости повешены на дереве лоскутки красного кумача с надписями, сделанными тушью, следующего содержания: «Господину истинному духу гор (тигру), охраняющему и леса. Моя радость сверкает, как чешуя у рыбы и красивое оперение феникса. Владыке гор и лесов (тигру), охраняющему прирост богатства. Если просят, непременно обещай — просящему нет отказа», — отмечали путешественники начала XX в.

Обилие кумирен объяснялось тем, что для местного населения и проживавших здесь китайцев основой верования был анимизм — представление о том, что вся окружающая природа, весь мир вокруг — живой, наполненный душой и духами. Существовали особые ритуалы задабривания духов, молитвы идолам перед охотой и на перевалах.

«Чем ближе к Сихотэ-Алиню, тем подъем на его гребень становился все круче и круче, — писал исследователь Владимир Арсеньев. — Сам перевал представляет собой седловину, имеющую вид площади высотою около 1,1 тыс. м над уровнем моря. Со стороны Анюя он был настолько крутым, что нартовую дорогу гольдам пришлось проложить зигзагами. С правой стороны тропы какой-то благочестивый китаец, вероятно скупщик мехов, поставил небольшую деревянную кумирню и повесил в ней лубочную картинку с изображением многочисленных божеств с прищуренными глазами и сияниями вокруг голов. Против этой кумирни на дереве я прибил свою доску, на которой ножом было вырезано время нашего перехода через Сихотэ-Алинь, фамилии моих спутников, а также название перевала, который мы окрестили именем Императорского Русского Географического общества».


Надписи на кумирнях были разные, но примерно одного и того же содержания: «Находящемуся в лесах и горах князю. В древнее время при Ханьской династии — спасавший государство. В настоящие дни — дух, дающий счастье людям»; «Прохожий! Остановись! Зажги свечу молитвы в честь горного князя, который был военачальником в Сучжоу, и не бойся злых духов, живущих в этих лесах!» Под князем гор и лесов подразумевался истинный хозяин этих мест — тигр. Именно ему и приносились подношения. Охотники и копатели так боялись тигра, что избегали даже называть его тигром (по-китайски «лао-ху»), веря, что иначе можно навлечь его гнев. Поэтому они старались выражаться иносказательно. Например, в кумирнях он величался как князь и дух гор, владыка лесов.

Китайцы верили, что тигриные полоски на лбу животного складываются в знак «ван» — «царь, князь». По поверью китайцев, тигр, отмеченный этим иероглифом, является вторичным воплощением человеческой души, искупающей собственные грехи или прегрешения своих предков. В тигра воплощается обыкновенно душа какого-нибудь известного правителя или знатного человека. Отсюда и упоминания о том, что «владыка» раньше был то главнокомандующим в государстве Ци, то военачальником в городе Сучжоу.

Тигр являлся чистильщиком, съедая людей нечестивых, которые раньше были воплощением или свиньи, или собаки. Еще в древнем китайском трактате «Каталог гор и морей», из которого в Приморье и было перенесено множество духов, говорилось: «Посреди океана есть гора Душо, на ней большое персиковое дерево, раскинувшее ветви на 3 тыс. ли. На северо-востоке меж его ветвей находятся врата духов, через которые проходит сонм духов. У врат стоят двое духов — Юйлэй и Шэньту. Они проверяют каждого из духов, и если увидят зловредного, связывают его тростниковой веревкой и отдают на съедение тигру».


Позднее место «старых богов» заняли обожествленные полководцы VII в. Цинь Шубао и Ху Цзиндэ. Как правило, на картинах в кумирнях они изображались в облике грозных духов с алебардами; их суровый вид призван был отпугнуть злоумышленников — как из плоти и крови, так и потусторонних.

Не только духи кумирен обладали силой, но и сами кумирни были вещами сакральной силы. «Река Тадушу почему-то называется на одних картах Ли-Фуле, на других — Лей-фын-хе, что значит «удар грома», — писал Арсеньев. — Китайцы называют ее Да-цзо-шу (Большой дуб). Старожилы-манзы говорят, что дуб этот рос в верховьях реки около Сихотэ-Алиня. Дерево было дуплистое и такое большое, что внутри него могли свободно поместиться восемь человек. Искатели женьшеня устроили в нем кумирню, и все проходившие мимо люди молились богу. Но вот однажды искатели золота остались в нем ночевать. Они вынесли кумирню наружу, сели в дупле и стали играть в карты. Тогда бог послал жестокую грозу. Молния ударила в дерево, разбила его в щепы и убила всех игроков на месте. Отсюда и получилось два названия: Лей-фын-хе и Да-цзо-шу, впоследствии искаженное».


Что же представляли из себя кумирни на перевалах и сохранились ли их останки?

Современники так описывали эти кумирни: «По выходе из последней фанзы на реке Тадуши мы в тот же день сделали перевал через главную ось Сихотэ-Алиня и спустились в верховья реки Лифудин. На самой высшей точке перевала стоит китайская капличка с изображением размалеванного божества. Такие каплички ставятся манзами на всех перевалах, даже через небольшие возвышенности, и в достаточном количестве существуют в самых глухих местах Уссурийского края. Хотя на имеющихся картах подобные каплички обозначаются громогласным названием кумирни, но они в сущности ничего более, как квадратные деревянные клетки вышиною около аршина. Бока их делаются глухими, и только с одной стороны находится отверстие, перед которым на противоположной стороне наклеено изображение бога в образе китайца. Перед таким изображением стоит иногда чугунный горшок и лежат различные приношения в виде мелких монет, ленточек, полотенец, кусочков красной материи и т.п. Всякий проходящий мимо такой каплички манза непременно сядет возле нее, покурит трубку и выбьет пепел в чугунный горшок, делая таким образом приношение по пословице: «а тебе, боже, что мне не гоже».

Если бы не красные тряпицы на самом перевале, повешенные на деревья, то можно было бы пройти мимо нее и не заметить. Представьте себе два плоских камня, поставленных на ребро, и третий такой же, покрывающий их сверху. Вот вам и кумирня! В глубине ее помещаются лубочные картинки, изображающие богов, иногда деревянные дощечки с надписями религиозного содержания. Около камней огарки бумажных свечей, пепел, щепотки риса, кусочек сахару, табак. Это жертвы «духу гор и лесов, охраняющему прирост богатства».

В 2010 г. местный краевед Трутнев после ряда неудачных попыток поднявшись на труднодоступный перевал Графа Муравьева-Амурского (по нему на высоте 990 м когда-то шла обычная дорога соболевщиков-гольдов с реки Амура в верховья реки Самарги) на переходе из Приморского края в Хабаровский, написал: «Температура воздуха ноль градусов. Стоит могильная тишина, которая лечит, заставляет забыть городскую суету, всякие неприятности. Осматриваем местность, надеясь увидеть какие-нибудь следы крепости. Перед перевалом встречаю большой обросший мхом камень правильной формы. «Наверное, этот камень от бывшего городища, крепости или кумирни, — подумал я».