Выбор фона:
/ Новости сайта / Тайны истории / Гоголь. Искушение гения
20.12.2018

Гоголь. Искушение гения

Оценка: 5.0    1490 0 Тайны истории
11:40

Осознание ответственности таланта за собственное предназначение привело Николая Васильевича Гоголя к убеждению, что ему дано смотреть на людские пороки и достоинства свыше, и его гений обязан реализовать все это в слове.

«Разбудило во мне чувствительность…»

Гоголь как величина в представлении не нуждается. С его творчеством нас знакомят еще в школе. Пушкин настолько ценил Николая Васильевича, что подарил ему сюжет «Ревизора» и идею «Мертвых душ». Булгаков почитал его за учителя. И, вероятно, не найдется ни одного человека в России, который относился бы к Гоголю равнодушно.

Но, как и любую звезду, Гоголя даже после смерти «достают» поклонники: они ухитряются покопаться в его могиле, чтобы разглядеть, не содрана ли обшивка с гроба, не похоронили ли писателя живьем: лежит ли его скелет ровно или повернут набок. А кто-то и вовсе, говорят, выкрал из захоронения череп гения.

Но не только останки Гоголя не дают покоя его «почитателям»: они пытаются перекроить его мировоззрение, «подправив» «Тараса Бульбу», осовременив постановки его пьес до такой степени, что авторство становится неузнаваемым, ну и так далее.

Прошло больше 150 лет со дня смерти Гоголя, а страсти вокруг его личности, его судьбы и его произведений все не утихают. Словно сами силы тьмы борются за его имя, напоминая нам о себе.

Даже с учетом того времени, в котором жил Гоголь (1809–1852), к вере он относился странно, испытывал мучительный страх перед загробным миром и пытался избыть этот страх словом, создав «Пропавшую грамоту», «Вия», «Майскую ночь, или Утопленницу», «Сорочинскую ярмарку» и другие подобные произведения.

Гоголь был первым ребенком в семье, а всего в ней родились шесть мальчиков и шесть девочек. Выжили немногие, что матерью Коли, Марией Ивановной, естественно, сильно переживалось.

В роду Гоголя были православные священники, Мария Ивановна же отличалась скорее языческим мироощущением, основанным на «чудесах» и инфернальных страхах. В письме Гоголя к матери 1833 года есть такие строки: «…Один раз, — я живо, как теперь, помню этот случай, — я просил вас рассказать мне о Страшном суде, и вы мне, ребенку, так хорошо, так понятно, так трогательно рассказали о тех благах, которые ожидают людей за добродетельную жизнь, и так разительно, так страшно описали муки грешников, что это потрясло и разбудило во мне чувствительность, это заронило и произвело впоследствии во мне самые высокие мысли». Так что, можно сказать, благодаря именно матери в маленьком Коле начали бродить смутные ощущения чудесного и возвышенного и желания реализовать их на бумаге.

«Стук времени, уходящего в вечность…»

Однако было в его детстве и немало самых серьезных страхов. Гоголь вспоминает один случай из собственной жизни: «Было мне лет пять. Я сидел один в Васильевке. Отец и мать ушли… Спускались сумерки. Я прижался к уголку дивана и среди полной тишины прислушивался к стуку длинного маятника старинных стенных часов. В ушах шумело, что-то надвигалось и уходило куда-то. Верите ли, мне тогда уже казалось, что стук маятника был стуком времени, уходящего в вечность. Вдруг слабое мяуканье кошки нарушило тяготивший меня покой. Я видел, как она, мяукая, осторожно кралась ко мне. Я никогда не забуду, как она шла, потягиваясь, а мягкие лапы слабо постукивали о половицы когтями, и зеленые глаза искрились недобрым светом. Мне стало жутко. Я вскарабкался на диван и прижался к стене. «Киса, киса», — пробормотал я и, желая ободрить себя, соскочил и, схвативши кошку, легко отдавшуюся мне в руки, побежал в сад, где бросил ее в пруд и несколько раз, когда она старалась выплыть и выйти на берег, отталкивал ее шестом. Мне было страшно, я дрожал, а в то же время чувствовал какое-то удовлетворение, может быть, месть за то, что она меня испугала. Но когда она утонула, и последние круги на воде разбежались, водворились полный покой и тишина, мне вдруг стало ужасно жалко «кисы». Я почувствовал угрызения совести. Мне казалось, что я утопил человека. Я страшно плакал и успокоился только тогда, когда отец, которому я признался в поступке своем, меня высек».

Очевидно, «зародыш писателя» в Гоголе не только отрефлексировал неосознанно жестокий поступок, но и заставил Колю невероятно переживать и казнить себя. Скорее всего, именно этот случай из детства навеял Гоголю эпизод с мачехой, обернувшейся черной кошкой, которой панночка перерубила лапу («Майская ночь, или Утопленница»).

«Знать, что нравится толпе…»

Любой гений желает быть понят своими современниками. Гоголь в этом смысле не был исключением.

В своей статье «Несколько слов о Пушкине» (1834 год) Николай Васильевич обращал внимание на то, что «суд» зрителей над его детскими рисунками был для него мучителен: «…В детстве мне было досадно слышать такой суд, но после я из него извлек мудрость: знать что нравится, а что не нравится толпе…» Именно знание и изучение вкусов читателей, чему Гоголь уделял немало времени, наряду с писательской гениальностью и позволили Николаю Васильевичу достичь оглушительного писательского успеха.

Приехав в Петербург, Гоголь неожиданно для себя почувствовал здесь атмосферу глубокого интереса к украинской культуре. Он сообщает матери, что «…в Петербурге занимает всех все малороссийское», и просит ее припомнить как можно больше деталей «малороссийской жизни» для «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Повести, будучи изданными, получают засуженные похвалы не только читателей и критиков, но и самого Пушкина.

«Завещание»

Гоголь пишет «Миргород», «Петербургские повести», пьесы, поэму «Мертвые души» — некоторые критики до сих пор считают ее наиболее точным проникновением в русский характер. Второй том «Мертвых душ» не мог быть хуже первого! А скандалы, распространяющиеся вокруг поэмы, ранили тонкую внутреннюю организацию Гоголя. Страхи навалились с новой силой, к тому же душевному спокойствию не содействовали тяжелый писательский труд, собственные колебания, давление общественного мнения. Единственное, в чем Гоголь не сомневается, — в силе своего слова.

В 1847 году Гоголь издает книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Открывается она главой «Завещание». Это реальное завещание Николая Васильевича, где, помимо распоряжений о погребении и всяческих наставлений друзьям и почитателям, Гоголь пишет: «Я писатель, а долг писателя — не одно доставленье приятного занятья уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего В поучение людям».

И… «Выбранные места…» стали ругать все, кто только мог. «Как это вышло, что на меня рассердились все до единого в России, этого я покуда еще не могу сам понять», — удивлялся Гоголь, отвечая Белинскому на его разгромную статью. Удивительно, что, будучи мистиком, Гоголь сразу не понял: опубликовав «Завещание» (которое в норме оглашается после смерти), он действительно… должен был умереть.

Смерть писателя

Решение «сдаться» пришло не вдруг. На обдумывание ушло много времени. И Гоголь подыграл толпе, что было несложно, после того как культурная Россия не провозгласила его своим Мессией, а Белинский практически объявил сумасшедшим (и все критика тут же поддержали, потому что тогда все объяснялось).

И тогда гений разыграл все по высшему разряду (недаром Гоголь любил театр и сам был прекрасным актером). Писатель просто… уморил себя голодом. И уже на пороге смерти поставил восклицательный знак — сжег второй том «Мертвых душ».

Сохраняя внешнее смирение, Гоголь отомстил всем. И тем, кто вовремя не заступился за него, и тем, кто усомнился в его гении хотя бы на миг. Россия рыдала.

«Гоголя нет на свете, Гоголь умер… Странные слова, не производящие обыкновенно впечатления, — писал Сергей Аксаков в «Письме к друзьям Гоголя», и через предложение: — Но Гоголь сжег «Мертвые души»… вот страшные слова!» Лишить читателей России результата десятилетних трудов! Но даже в этом странном, на первый взгляд, поступке «душевнобольного» человека видны приметы гения. Ибо Гоголю-гению чужды сиюминутные людские страдания, он мыслит масштабами веков, обставив смерть Гоголя-человека так, чтобы даже спустя полтора века о ней спорили и раздумывали, а труды писателя читали и обсуждали. Но самое главное: нам не дано знать, что сжег Гоголь перед смертью: свое поражение или триумф — ответ открыт, каждый волен ломать над ним голову самостоятельно. Ведь Гоголь твердо знал, что нужно толпе.


 


Поделитесь в социальных сетях

Комментарии 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Похожие материалы

Разговоры у камина
Календарь
Последние комментарии
Загадка древних гигантов: миф или реальность?
Это реальность прошлой Расы. Только заинтересованные боятся это признать, артефакты уничтожались или (от Проводник)
Найден созданный библейской цивилизацией 3000 лет назад утерянный алфавит
Одни предположения... Но, может совсем другое, а именно манипуляция фактами с целью ещё больше запут (от Проводник)
Нашествие «неместных» животных в Европу фатально ударило по экономике и обществу
Поздно.Посеявшие ветер-пожнут бурю.Уже ни кто и ничего неизменит. (от coka)
В Бразилии создали новую реконструкцию внешности Ивана Грозного
Иван Грозный оказался представителем динарской расы с примесью «южноевропейских кровей». Это констат (от Везунчик)