Ученые научили шмелей понимать аналог азбуки Морзе

В лаборатории Лондонского университета королевы Марии произошло невероятное: исследователям удалось обучить обычных шмелей распознавать и реагировать на сложные паттерны вибраций, напоминающие простейшую форму кода Морзе. Этот эксперимент впервые показал, что насекомые, чей мозг размером с зёрнышко кунжута, способны понимать абстрактные временные последовательности.

Как проходил эксперимент: танец вибраций

Учёные создали специальную установку, где шмели получали сладкую награду только в том случае, если правильно «расшифровывали» поступающие сигналы. Сигналы представляли собой определённые последовательности вибраций, передаваемые через искусственный цветок:

• короткие вибрации означали одно действие;

• длинные вибрации — другое;

• их комбинации создавали простейшие «сообщения».

После нескольких дней тренировки шмели не только научились отличать правильные последовательности от неправильных, но и смогли обобщать полученные знания, применяя их к новым, ранее не встречавшимся паттернам.

Что это говорит об интеллекте насекомых?

Успех эксперимента демонстрирует несколько фундаментальных особенностей нервной системы шмелей:

• способность к абстрактному мышлению. Шмели оперировали не конкретными стимулами, а временными паттернами — абстрактными понятиями;

• рабочая память. Они удерживали в «уме» последовательность сигналов, чтобы принять решение;

• когнитивная гибкость. Насекомые переносили выученные правила на новые ситуации.

Контекст: первые свидетельства игры у пчёл

Это открытие перекликается с другим недавним исследованием, впервые зафиксировавшим у шмелей игровое поведение. Учёные наблюдали, как пчёлы добровольно и без какого‑либо вознаграждения катали маленькие деревянные шарики — просто так, для собственного удовольствия.

Вместе эти два открытия рисуют совершенно новый портрет насекомых. Их мозг, несмотря на микроскопические размеры, оказывается способен не только на сложное обучение, но и на спонтанную игровую активность, которая считается маркером развитого интеллекта и эмоциональности у высших животных.

Эти исследования стирают границу между «примитивными» насекомыми и «высокоразвитыми» млекопитающими. Они заставляют нас пересмотреть саму природу сознания и задаться вопросом: если существо с мозгом из менее чем миллиона нейронов способно на столь сложную когнитивную деятельность, то что же тогда представляет собой разум? Возможно, интеллект — это не вопрос размера, а вопрос оптимальной организации, и природа нашла для него множество разных решений, одно из которых жужжит у нас прямо под носом.