Не космос, а антимир. Рассекреченный план «ФЕНИКС»: зачем элита десятилетиями пыталась открыть дверь в зеркальную реальность

Международный масштаб: операция «БУФФАЛО», Кыштым и женевский код

Архив доказывает, что тайная война не ограничивалась США и СССР. Расшифрованные документы указывают на полную интеграцию программ других ядерных держав в структуру «ФЕНИКСА».

• Операция «БУФФАЛО» (Австралия, 1956): Британские испытания в Маралинге, согласно перехваченным отчётам, изучали корреляцию между атмосферными проявлениями «МУРАВЬЁВ» («цветениями») и солнечной активностью. Зафиксированные у населения атипичные келоиды были не радиационными ожогами, а первыми массовыми случаями SEF за пределами зон влияния США и СССР.

• Кыштымская катастрофа (СССР, 1957): В меморандуме «ФЕНИКСА» эта авария обозначена не как химический взрыв, а как «катастрофическое нарушение герметичности Актива 2-N» — советского аналога «демонического ядра». Последствием стал не только радиационный выброс, но и образование постоянной «глухой зоны», а у выживших отмечались тяжёлые перцептивные нарушения. Последующие исследования в Челябинске-70 были сфокусированы на «Имитации» — сигнале, способном, по мнению учёных, изменять само восприятие реальности.

• Женевская номерная станция (1958): Расшифровка коротковолновой передачи, перехваченной в Женеве, стала ключом. Используя найденный в файлах протокол «K-Echo» и фрагмент одноразового шифроблокнота, исследователь частично дешифровал послание. Первые слова гласили: «JE PROPOSE QUE LES RESSOURCES…» («Я ПРЕДЛАГАЮ, ЧТОБЫ РЕСУРСЫ…»). Это подтверждает, что к 1958 году «ФЕНИКС» и «ПАСТОРЕ» координировали распределение «ресурсов» — под которыми, судя по контексту архивов, подразумевались фрагменты аномалий, данные экспериментов и, что наиболее вероятно, человеческий «материал» (жертвы и «проводники») — на наднациональном уровне.

«ПАСТОРЕ»: не фонд, а оператор системы

Через все слои архивов красной нитью проходит частный европейский фонд «ПАСТОРЕ». Анализ документов позволяет утверждать, что это не просто подрядчик, а ключевой оператор и бенефициар всей системы. «ПАСТОРЕ» выполнял функции:

1. Архитектора сети «СОЛОНОК»: Проектировал и управлял карантинными поселениями в США и Европе.

2. Логиста по «активам»: Организовывал международные перевозки жертв (как в случае с полинезийской девочкой Ану, перемещённой с Муруроа во Францию) и образцов аномальных материалов.

3. Держателя «ключа»: Контролировал «третье демоническое ядро» в Женеве, предположительно использовавшееся как источник энергии или резонансный усилитель для экспериментов «МАГПИЕВКИ».

4. Работодателя для учёных: Найм таких фигур, как доктор Ален Моро, чьи садистские теории легли в основу проекта «МАГПИЕВКА».

Таким образом, «ПАСТОРЕ» представлял собой приватизированное ядро теневой программы, действующее вне рамок национальных законов и демократического контроля, превратившее тайную войну с реальностью в устойчивую, самофинансируемую отрасль.

Конечная стадия: «Обработка» и «Спектакль»

Самые поздние и наиболее тревожные документы в архиве описывают эволюцию программы «ПАСТУХ». Если изначально «Краеугольные Проводники» вроде Элеонор Олден использовались для пассивной стабилизации жертв в своих секторах, то с внедрением идей Моро их роль стала активной. Директива «ФЕНИКСА» вводит термин «Обработка».

Согласно ей, когда подключённая к «Проводнику» жертва достигала нестабильной «Четвёртой стадии» SEF, её не ликвидировали. Вместо этого её предписывалось «передать Краеугольному Проводнику для Обработки». Это указывает на переход от изучения к промышленному использованию аномалии. Жертвы, доведённые до предельного состояния превращения в «живой портал», становятся не мусором, а сырьём. «Обработка» подразумевает направленное, контролируемое использование их искажённой реальности — возможно, для питания системы, расширения порталов или иных целей «ФЕНИКСА».

Финальная цель этого конвейера обозначена в документах как «Спектакль» — массовая консолидация всех ключевых «Проводников» и отобранных жертв на «Объекте-G» (Женева) для проведения масштабного финального эксперимента. Характер этого эксперимента не расшифрован, но контекст позволяет предположить попытку синхронизированного, управляемого вторжения в «антиреальность» или устойчивого её соединения с нашей реальностью.

Вывод: Архив как карта тюрьмы

Наследие старшего радиста Мерсера — это не просто коллекция конспирологических теорий. Это систематизированное техническое досье на многолетнюю, продолжающуюся операцию, проводимую наднациональной структурой. Оно демонстрирует, что:

1. Реальность хрупка. Ядерные взрывы и, возможно, иные факторы способны повреждать её, создавая «болезненные» зоны — энтропийные поля.

2. Существует иной слой бытия — «антиреальность», «Внешнее», свойства которого непостижимы для обычного восприятия, но к которому можно получить доступ через «проломы» в нашей реальности.

3. Человечество является ресурсом и инструментом в войне за целостность этой реальности. Одних людей (жертв) безжалостно расходуют как расходный материал или сырьё. Других («проводников») превращают в живые инструменты управления этим процессом.

4. Над всем этим стоит приватизированная технократическая структура («ПАСТОРЕ» — «ФЕНИКС»), действующая в рамках логики «цель оправдывает средства», где этической нормой стали многолетние эксперименты на людях, стирание личностей и систематическая ложь в масштабах всего человечества.

Архив Мерсера — это не предупреждение о будущем. Это отчёт о настоящем, длящемся десятилетия. Он описывает мир, где битва за физическую и перцептивную целостность нашей среды обитания уже произошла, происходит сейчас и, судя по готовящемуся «Спектаклю», приближается к своей кульминации. Земля в этой парадигме — не просто планета, а сложный, уязвимый биомодуль, чья «защита» оборачивается нескончаемой, невидимой войной против собственных обитателей.

Часть 1