Вспышка «вампиризма»: пять исторических случаев, задокументированных военными хирургами и имперскими комиссиями

Большинство современных читателей связывает образ вампира с готическим романом Брэма Стокера. Однако архивные документы Австрийской империи, медицинские заключения военных хирургов и путевые заметки ученых-натуралистов рисуют иную картину. Анализ австрийских военных архивов XVIII–XIX веков и медицинских журналов, проведенный совместно с профессором мифологии, позволяет взглянуть на пять конкретных случаев, когда власти сталкивались с феноменом, который современники называли не иначе как «вампиризмом». В этих делах примечательно одно: вскрытия проводили не знахари, а военные хирурги, а отчеты направлялись непосредственно правительству.

Дело Петра Плогойовица (1725 год): первый официальный рапорт империи

Отправной точкой в истории документального вампиризма можно считать сербскую деревню Кисильево (современное Кусильево). В 1725 году после смерти крестьянина Петра Плогойовица в деревне началась череда загадочных смертей. Умирающие соседи на смертном одре утверждали, что покойный являлся к ним по ночам и душил их.

Ситуация требовала вмешательства властей. Имперский офицер по фамилии Фромбальд, представлявший Австрийскую империю, к тому времени контролировавшую эти территории, прибыл на место и провел официальное расследование. По его распоряжению тело Плогойовица было эксгумировано. Осмотр, проведенный в присутствии местного магистрата, показал, по словам свидетелей, отсутствие разложения: кожа и ногти сохранили свежесть, а на губах была кровь.

Официальный рапорт Фромбальда был опубликован в престижной венской газете Wienerisches Diarium (современная Wiener Zeitung) в 1725 году. Под давлением жителей, требовавших прекратить нападения, имперский офицер санкционировал процедуру: тело было проткнуто колом в области сердца, а затем сожжено. Этот документ считается одним из первых случаев, когда восточноевропейский фольклор о вампирах был зафиксирован на уровне официального имперского расследования и представлен широкой европейской публике.

Случай на Миконосе (1702 год): взгляд королевского ботаника

За два десятилетия до австрийского расследования французский ботаник Жозеф Питтон де Турнефор, путешествуя по Греции по заданию короля Людовика XIV, стал свидетелем событий, которые назвал одними из самых странных в своей научной карьере. На острове Миконос местные жители столкнулись с феноменом «вриколакаса» — вампира.

Согласно путевому дневнику Турнефора, островитяне эксгумировали тело недавно умершего человека, который, по слухам, «преследовал» общину. Ученый своими глазами наблюдал, как обнаженный труп был извлечен из могилы, а его сердце вырезано и сожжено. Дым от сожжения, как верили местные, должен был уничтожить злую силу. Турнефор, будучи человеком науки, подробно задокументировал процедуру и связанные с ней поверья, оставив потомкам уникальное свидетельство очевидца, сочетающее холодный научный взгляд и описание иррационального народного страха.

Арнольд Паоле (1732 год): «Visum et Repertum» и рождение термина

Самым влиятельным документом в истории изучения вампиризма стало дело сербского солдата Арнольда Паоле, расследованное в 1732 году. После его смерти в деревне Медуега (также на территории австрийской Сербии) началась эпидемия подозрительных смертей. По слухам, покойный сам при жизни рассказывал, что его кусал вампир, и после смерти он сам стал нападать на скот и людей.

Австрийские власти отреагировали незамедлительно. Для расследования была направлена военная медицинская комиссия, в которую входил военный хирург Йоханнес Флюкингер. Проведя эксгумацию и осмотр тел предполагаемых жертв и самого Паоле, комиссия составила официальный отчет на латыни под названием «Visum et Repertum» («Увидено и обнаружено»). В нем хирург скрупулезно описал состояние тел: отсутствие разложения, наличие свежей крови в грудной полости и другие признаки, которые в народной традиции считались свидетельством вампирической активности.

Документ получил широчайшую огласку. Он был перепечатан, переведен на многие европейские языки и вызвал бурную дискуссию в научных и теологических кругах. Именно благодаря этому отчету слово «вампир» прочно вошло в лексикон образованной Европы, отделившись от локального фольклора и став предметом официального, хотя и пугающего, медицинского протокола.

Мерси Браун (1892 год): последняя вампирша Новой Англии

Феномен вампиризма не ограничивался Старым Светом и XVIII веком. В 1892 году в городке Эксетер, штат Род-Айленд, развернулась драма, получившая название «Дело Мерси Браун». В семье Джорджа Брауна одна за другой умирали дочери от чахотки (туберкулеза). Последней умерла 19-летняя Мерси. Когда спустя несколько месяцев заболел и старший сын Эдвин, обезумевшие от горя соседи и родные потребовали радикальных мер, веря, что покойная Мерси «вампирически» высасывает жизнь из живых.

Под давлением общественности местный врач и, по совместительству, хирург Гарольд Меткалф согласился провести эксгумацию. Тело Мерси, пролежавшее в земле с декабря по март, было извлечено из семейного склепа. Врач провел вскрытие и, согласно отчетам, опубликованным в газете Providence Journal, обнаружил, что сердце и легкие умершей сохранили свежесть и содержали кровь, что было истолковано как верный признак вампиризма. Сердце и печень Мерси Браун были сожжены на костре, а пепел, смешанный с водой, дали выпить больному Эдвину. Парадоксально, но Эдвин пошел на поправку. Этот случай, подробно задокументированный прессой и медицинскими записями, считается последним официально зарегистрированным случаем ритуального «убийства вампира» в Новой Англии.

Семья Фишер: укус в шею и массовая эксгумация

В викторианской Англии также фиксировались случаи, которые современная наука могла бы классифицировать как болезнь, но современники интерпретировали иначе. Писатель и биограф Август Хэр задокументировал случай с семьей Фишер. По его описанию, одна из девушек в семье была укушена в шею таинственным существом. Вскоре после этого она и члены ее семьи начали чахнуть и умирать.

Подозрения в «вампирическом» преследовании привели к полномасштабной эксгумации тел умерших родственников. Хэр описывает, как вскрытие могил и осмотр тел выявили детали, которые местные жители сочли необъяснимыми и укладывающимися в рамки легенд о мертвецах, питающихся жизненной силой живых. Этот случай уникален тем, что он демонстрирует, как на страх перед вампирами накладывалась конкретная деталь — укус в шею, связывая фольклор с физическим действием.

Заключение: между болезнью и верой

Пять этих случаев, разделенных веками и странами, объединяет одно: во всех них фигурируют официальные лица, военные врачи и документальные свидетельства. От рапорта имперского офицера в венской газете до заметок королевского ботаника и отчетов американского хирурга — везде мы видим попытку человека столкнуться лицом к лицу с феноменом, который отказывался поддаваться рациональному объяснению.