Поколение Z показывает самую глубокую «сексуальную рецессию» в истории

Они — первое поколение, выросшее с дейтинговыми приложениями в кармане, порнографией в одном клике и беспрецедентно открытыми разговорами о сексе. И они же — поколение, которое занимается сексом реже, чем любая другая возрастная группа за всю историю современных наблюдений. Речь не о незначительном спаде, а о драматическом падении показателей, которое исследователи уже окрестили «сексуальной рецессией».

Это не моральная паника и не культурная тревога, а документально подтвержденный факт, зафиксированный репрезентативными национальными опросами, опубликованный в ведущих медицинских и поведенческих журналах и воспроизведенный в данных по множеству развитых стран.

Цифры, которые нельзя игнорировать

Наиболее полную картину дает Общее социальное обследование (GSS), проводимое NORC при Чикагском университете с 1989 года. Его данные фиксируют структурный, а не случайный сдвиг: доля американцев в возрасте от 18 до 64 лет, занимающихся сексом хотя бы раз в неделю, упала с 55% в 1990 году до 37% в 2024-м. Падение на 18 процентных пунктов за три десятилетия — это не флуктуация, а устойчивый тренд.

Особенно разительны перемены среди молодежи. Среди американцев 18–29 лет доля тех, кто не имел партнерского секса за последний год («сексуальная бездеятельность»), удвоилась — с 12% в 2010 году до 24% в 2024-м. Еще поколение назад таких был один из восьми, сейчас — каждый четвертый.

Исследование, опубликованное в 2020 году в авторитетном журнале JAMA Network Open, проанализировало ответы около 9500 респондентов в возрасте 18–44 лет за период с 2000 по 2018 год. Выводы оказались еще более конкретными: среди мужчин 18–24 лет уровень сексуальной неактивности вырос с 18,9% в 2000–2002 годах до 30,9% в 2016–2018 годах. Меньше чем за два десятилетия доля молодых людей, обходящихся без секса год и более, увеличилась почти на две трети. Одновременно доля тех, кто занимался сексом еженедельно или чаще, упала с 51,8% до 37,4%.

Психолог Джин Твендж и ее коллеги, опубликовавшие исследование в Archives of Sexual Behavior в 2017 году, применили самый длительный исторический анализ. Используя данные GSS с 1989 по 2014 год (более 26 000 респондентов), они обнаружили, что в начале 2010-х американцы занимались сексом в среднем на девять раз в год реже, чем в конце 1990-х. Но самое важное открытие состояло в том, что спад носил прежде всего поколенческий характер. Люди, рожденные в 1990-х, демонстрировали самую низкую сексуальную активность. Для сравнения: максимальную активность за весь период наблюдений показали люди, рожденные в 1930-х.

Тенденция закладывается еще до совершеннолетия. Опрос молодежи о рискованном поведении (YRBS), который Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) ведут среди старшеклассников с 1991 года, показывает, что доля когда-либо имевших половой контакт упала с 54% в 1991 году до 40% в 2017-м. Более позднее начало половой жизни неизбежно ведет к меньшему числу партнеров и более низкой частоте контактов в двадцатилетнем возрасте.

Важно подчеркнуть: это не исключительно американский феномен. В Японии около половины взрослых остаются сексуально неопытными к 25 годам. Аналогичный спад зафиксирован в национальных опросах Австралии, Германии и Великобритании. Это указывает на глобальные структурные причины, а не на особенности культуры или политики отдельной страны.

Меньше секса — меньше отношений

Ключевой, но часто упускаемый из виду фактор спада — не изменение отношения к сексу как таковому, а снижение числа партнерских союзов. Семейные и сожительствующие пары сообщают о гораздо более высокой регулярности секса, чем одиночки: 46% против 34% по данным GSS 2024 года. Проблема в том, что молодых людей в отношениях становится меньше.

Согласно анализу Института изучения семьи (IFS), доля 18–29-летних, живущих с партнером (в браке или сожительстве), упала с 42% в 2014 году до 32% в 2024-м. Падение на 10 процентных пунктов всего за десятилетие. Уже одного этого было бы достаточно для объяснения значительной части спада, даже если бы поведение людей в отношениях не менялось.

Однако и внутри пар частота контактов также снизилась. Таким образом, «сексуальная рецессия» действует через два различных канала: во-первых, меньше людей вступает в отношения, которые обеспечивают регулярный секс; во-вторых, те, кто вступает, занимаются им реже, чем аналогичные пары поколение назад.

Почему это происходит? Основанные на данных объяснения

Исследователи не находят одной-единственной причины, а указывают на конвергенцию экономических, технологических, психологических и культурных факторов.

Экономическая нестабильность и отсроченная независимость — наиболее структурно очевидное объяснение. Формирование стабильных романтических отношений обычно требует финансовой и жилищной самостоятельности. И то и другое стало труднодостижимо. Доля американцев 25–34 лет, живущих с родителями, достигла 18% в 2023 году, удвоившись с 9% в 2000-м. Студенческие долги, стагнация зарплат для работников без высшего образования и исторически высокие цены на жилье отодвигают возраст обретения собственного дома. Безработица и низкий доход являются одними из самых сильных предикторов сексуальной неактивности, особенно среди молодых мужчин.

Цифровые технологии и замещение живого общения — второй по значимости фактор. Смартфоны стали почти универсальными среди американских подростков в период с 2012 по 2015 год — именно в тот момент, когда многие показатели личного социального взаимодействия начали резко падать. Анализ IFS данных GSS за 2024 год показал, что еженедельное время личного общения молодых людей сократилось примерно вдвое — с 12,8 часа в 2010 году до примерно 5 часов к 2024-му. Секс для большинства людей требует физического присутствия партнера. Когда социализация уходит в экраны, такие встречи становятся редкостью.

Дейтинговые приложения, несмотря на свою кажущуюся цель, не привели к росту партнерского секса в общей популяции. Некоторые исследования связывают интенсивное использование приложений с повышенной социальной тревожностью, снижением уверенности при личном общении и неудовлетворенностью реальными романтическими перспективами.

Ухудшение ментального здоровья у поколения, выросшего с соцсетями, также документировано. Уровни тревожности, депрессии и субъективного одиночества среди молодежи резко выросли с начала 2010-х. Тревога и депрессия подавляют либидо, усиливают избегание эмоциональной и физической близости, снижают социальную уверенность. Одиночество, как ни парадоксально, часто усиливает социальное избегание, а не стимулирует к поиску контактов. Остается открытым вопрос, является ли ухудшение ментального здоровья причиной, следствием или и тем и другим одновременно по отношению к «сексуальной рецессии».

Изменение культурных норм и идентичности также играет роль, хотя ее точный масштаб измерить сложно. Большая культурная приемлемость асексуальности и разнообразия сексуальных идентичностей снизила социальную стигматизацию жизни без партнера. Более высокая доля ЛГБТК+ идентичности в поколении Z (чьи сексуальные контакты могут не полностью учитываться в опросах, ориентированных на гетеросексуальные пары) влияет на агрегированную статистику. Снижение потребления алкоголя среди молодежи убирает социальный «лубрикант», исторически облегчавший первые контакты. Повышенное внимание к вопросам согласия после движения #MeToo, как утверждают некоторые исследователи, увеличило воспринимаемый социальный и правовой риск инициации секса, особенно для молодых мужчин.

Одно из популярных объяснений — замещение партнерского секса порнографией — не нашло убедительного подтверждения. Данные GSS показывают обратную корреляцию: те, кто сообщает о просмотре порнографии, реже оказываются сексуально неактивными. Это не доказывает причинно-следственную связь, но противоречит теории простого замещения.

Кто затронут больше всего

Спад неравномерен. Он наиболее выражен среди не состоящих в браке молодых людей с низким доходом и образованием — групп, сильнее всего страдающих от экономической нестабильности и реже состоящих в стабильных отношениях. Разрыв между одинокими и партнерскими людьми в частоте секса, и без того значительный, за последнее десятилетие увеличился.

Среди тех, кто сексуально активен, качественная картина может быть более разнообразной. Взрослые из поколения Z сообщают о более широком спектре практик, включая элементы БДСМ-культуры, и большем разнообразии типов партнеров по сравнению с предыдущими поколениями в том же возрасте. Рецессия в количестве сосуществует с эволюцией в разнообразии сексуального самовыражения среди активного меньшинства.

Что это значит и почему это важно

Последствия «сексуальной рецессии» выходят далеко за пределы спален. Значительный корпус исследований связывает регулярную партнерскую сексуальную активность с лучшим психологическим благополучием, более высоким качеством отношений и некоторыми показателями физического здоровья. Если спад отражает вынужденную депривацию — разрыв между желаемым и действительным, — он представляет собой значимый источник человеческих страданий в масштабах популяции.

В демографическом плане снижение сексуальной активности совпадает с исторически низким уровнем рождаемости в большинстве развитых стран. Хотя контрацепция и сознательная бездетность остаются главными факторами, «сексуальная рецессия» может вносить вклад на периферии.

В более широком смысле эта тенденция вписывается в общий отход от личных отношений. Падение посещаемости церквей, снижение гражданской активности, рост числа живущих в одиночестве и сужение социальных сетей — все это фиксируется в тех же опросах, что и «сексуальная рецессия». Сексуальное измерение может быть наиболее легко измеримым симптомом более глубокого социального разобщения, последствия которого включают одиночество, снижение социального доверия и ослабление общественных связей.

Некоторые исследователи сопротивляются трактовке этого тренда как кризиса. Снижение стигмы вокруг жизни без партнера и расширение пространства для нетипичных сексуальных идентичностей — это реальный прогресс для тех, кто делает такой выбор свободно. Не всякая сексуальная неактивность является нежеланной, и трактовать ее единообразно как патологию было бы ошибкой.

Но данные опросов также показывают, что значительная доля сексуально неактивной молодежи сообщает, что хотела бы иметь секс и испытывает трудности в формировании интимных отношений. Для этой группы рецессия — не освобождение, а форма реляционной депривации с измеримыми последствиями для благополучия.