Космический разум: эволюционная случайность или неизбежность?

Новые исследования ставят под сомнение теорию редкости инопланетного интеллекта, предполагая, что Вселенная может быть полна иных форм сознания.

В течение сотен тысяч лет человечество считало свой интеллект уникальным явлением, не имеющим аналогов в животном мире Земли. Но насколько уникален наш разум в масштабах космоса? Согласно знаменитой теории «трудных шагов», возникновение интеллекта человеческого уровня — событие настолько маловероятное, что вряд ли где-либо во Вселенной могло развиться нечто подобное. Однако группа исследователей предлагает пересмотреть эту концепцию, и их выводы могут кардинально изменить наше представление о космическом одиночестве.

Теория «трудных шагов» под прицелом науки

Модель «трудных шагов» долгое время доминировала в научных кругах как наиболее логичное объяснение парадокса Ферми — кажущегося отсутствия следов инопланетных цивилизаций. Согласно этой теории, в процессе человеческой эволюции произошло несколько маловероятных переходов, каждый из которых случился лишь единожды. Эти эволюционные сингулярности делают появление высокоразвитого разума исключительным событием, а значит, шансы на существование инопланетян, способных наблюдать за нами в телескопы, ничтожно малы.

Но что, если предпосылки этой модели ошибочны? Геомикробиолог Дэн Миллс, член Пенсильванского центра поиска внеземного разума (PSETI), долгое время был убежденным сторонником теории трудных шагов. Однако его позиция изменилась после участия в подготовке обзора, опубликованного в журнале Science Advances в 2025 году.

«Поначалу я искал подтверждения теории трудных шагов, и существуют данные, которые, казалось бы, ее поддерживают, — признается Миллс. — Самым сильным аргументом мне казалось то, что в истории Земли действительно были эволюционные переходы, необходимые для нашего появления, и выглядит так, будто они произошли лишь однажды. Но даже если трудные шаги реальны, мы не знаем, как их идентифицировать».

Эффект приоритета: когда первый становится единственным

Миллс предлагает альтернативное объяснение эволюционным переходам, которые принято считать сингулярностями. По его мнению, они могут казаться единичными лишь потому, что мы наблюдаем искаженную картину прошлого. Возможно, подобные процессы происходили многократно, но терпели неудачу, и единственные сохранившиеся ископаемые свидетельства создают иллюзию уникальности.

«Когда эти организмы возникли, они могли изменить экосистемы и окружающую среду настолько радикально, что другие линии эволюции просто не смогли с ними конкурировать, — объясняет ученый. — Это эффект приоритета. Первая группа, совершившая переход, изменяет экосистемы, физическую и химическую среду, эволюционное давление так сильно, что другие организмы уже не могут повторить этот успех. Первая линия выживает и процветает, блокируя любые последующие попытки».

Генетика, кислород и многоклеточность

Андерс Сандберг, исследователь из Стокгольмского центра Mimir и старший научный сотрудник Института будущего человечества Оксфордского университета, подходит к вопросу с другой стороны. Хотя он склонен считать интеллект редким явлением и находит теорию трудных шагов логичным объяснением нашего космического одиночества, ученый допускает существование иных причин, по которым разумные существа до сих пор ускользали от нашего внимания.

Сандберг подчеркивает сложность определения того, что именно можно считать «трудным шагом». Например, возникновение многоклеточности, по его мнению, вовсе не обязательно было таковым — бактерии легко образуют скопления. Гораздо сложнее превратить эволюционные изменения в преимущества для выживания. Ключевую роль играют и условия на планете: разумным организмам требуется больше кислорода для мозга, и возможно, люди появились так поздно именно потому, что потребовались миллиарды лет для стабилизации его уровня в атмосфере.

Особое внимание Сандберг уделяет генетическим переходам. Некоторые данные указывают на то, что генетический код человека имеет иное количество кодонов (единиц построения ДНК и РНК), чем у более древних форм жизни.

«Когда триллионы клеток воспроизводятся снова и снова, маловероятные события неизбежно случаются, — рассуждает исследователь. — Но если для перехода необходимо одновременное совпадение двух маловероятных событий, вероятность становится исчезающе малой. Эукариотические клетки обладают сложной способностью к саморегуляции, но мы видим результат выживания лишь тех линий, которые прошли миллиарды лет эволюционного отбора».

Время и космические масштабы

По мнению Миллса и астронома Джейсона Райта, также участвовавшего в исследовании, планеты земного типа в других звездных системах вполне могут породить разумную жизнь, подобную нашей. Ключевой вопрос — на каком этапе эволюции эти планеты находятся сейчас.

Человеческие предки отделились от линии шимпанзе всего около семи миллионов лет назад — ничтожно мало по геологическим меркам. У нас в запасе есть еще пять миллиардов лет до того момента, как Солнце войдет в фазу красного гиганта.

«Возможно, разумная жизнь на Земле возникла практически сразу, как только позволили условия биосферы и атмосферы, — предполагает Райт. — Во Вселенной существуют сотни миллиардов планет земного типа. Мы не знаем, на скольких из них жизнь пойдет по земному пути, да и существуют иные пути развития биосферы, способные привести к возникновению интеллекта, возможно, за более короткое время».

Микробы повсюду, разум — редкий гость?

Сандберг допускает, что примитивная жизнь вроде микробов может быть широко распространена во Вселенной. Если генетическая система кодирования развивается в течение нескольких миллиардов лет, затем требуется еще 400 миллионов лет для появления сложного мозга. Однако сбой в эволюционном переходе может остановить развитие, и то, что могло бы стать ДНК и РНК, так и останется первичным «бульоном».

Миллс согласен с тем, что микробы, вероятно, намного превосходят численностью разумные формы жизни во Вселенной. Но где расходятся мнения ученых, так это в вопросе выживаемости разумных цивилизаций.

Самоуничтожение или добровольная изоляция?

Сандберг высказывает мрачную гипотезу: «Разумная жизнь всегда умудряется все испортить. Возможно, дело в самоуничтожении, и я действительно верю, что интеллект необратимо уничтожает сам себя. Большинству из нас не хочется в это верить, но это не значит, что это неправда».

Миллс, напротив, убежден в существовании инопланетного разума, но скептически относится к идее, что инопланетяне вскоре посетят нас на летающих тарелках. Он допускает, что изолированные цивилизации могут существовать, не проявляя интереса к космическим исследованиям или поиску других форм жизни. При этом они могут оставлять техносигнатуры — следы технологической деятельности.

«Я предлагаю искать техносигнатуры, не прибегая к научно-фантастическим фантазиям, — говорит Миллс. — Возможно, разумная жизнь распространена, но эти существа ведут себя не так, как мы ожидаем».

Даже Сандберг, при всей его гипотезе самоуничтожения, соглашается: если цивилизации выживают, они могут просто не пытаться найти нас. Возможно, только человечество проявляет любопытство к тому, что лежит за пределами родной планеты.

«Может быть, на каждую цивилизацию, которая ищет признаки жизни, приходится сотня других, довольных своим местом и просто не заботящихся об этом, — предполагает ученый. — Возможно, исследователи Вселенной — это лишь горстка чудаков, и если так, я счастлив быть одним из них».

В поисках техносигнатур: новый взгляд на старую проблему

Отказ от жесткой модели «трудных шагов» открывает перед исследователями новые горизонты. Если возникновение разума не является уникальной космической случайностью, а подчиняется определенным закономерностям, меняется и стратегия поиска внеземных цивилизаций. Вместо попыток уловить гипотетические радиосигналы или засвидетельствовать визиты «летающих тарелок», ученые предлагают сосредоточиться на поиске техносигнатур — косвенных свидетельств технологической деятельности.

Что может служить такой техносигнатурой? Это могут быть атмосферные загрязнения промышленного происхождения на экзопланетах, необычные тепловые выбросы, искусственное освещение на ночной стороне планеты, или даже гипотетические мегаструктуры, изменяющие светимость звезд. Важно, что такой подход не требует допущения о том, что инопланетный разум должен быть подобен человеческому или стремиться к контакту.

Эволюционные альтернативы и земной опыт

Пересмотр теории трудных шагов заставляет по-новому взглянуть и на земную эволюцию. Если ключевые переходы — не уникальные события, а закономерные этапы развития сложных биосфер, то и сам путь к разуму может иметь множество вариантов. Возможно, на других планетах эволюция пошла иными путями, породив формы интеллекта, принципиально отличные от нашего — не обязательно гуманоидных, не обязательно технологических в нашем понимании, но от этого не менее сложных и совершенных.

Миллс подчеркивает, что даже на Земле мы видим лишь сохранившиеся линии развития. Ископаемая летопись неполна, и многие ветви эволюционного древа, возможно, достигнув определенных высот организации, исчезли, не оставив потомков. То, что мы считаем уникальным достижением человека, могло многократно возникать и исчезать в глубинах геологического времени.

Этические аспекты и будущее человечества

Дискуссия о распространенности разума во Вселенной неизбежно ставит вопрос о будущем самого человечества. Если гипотеза Сандберга о самоуничтожении интеллектуальных цивилизаций верна, мы стоим перед экзистенциальным вызовом: сможет ли наш вид избежать общей участи? Является ли самоуничтожение неотъемлемым свойством разума, или же это лишь одна из возможных траекторий развития, которую можно преодолеть?

С другой стороны, оптимистичный взгляд Миллса предполагает, что мы не одиноки, и это накладывает особую ответственность. Если разумные миры существуют, наше поведение, сохранение собственной цивилизации и биосферы могут иметь значение в масштабах, выходящих далеко за пределы Земли.

Заключение: на пороге новой картины мира

Спор о природе интеллекта и его месте во Вселенной далек от завершения. Теория трудных шагов, долгое время служившая объяснением нашего космического одиночества, уступает место более сложным и многовариантным моделям. Исследователи сходятся в одном: наши знания об эволюции, как земной, так и потенциальной внеземной, слишком фрагментарны для окончательных выводов.

Возможно, истина лежит где-то посередине: примитивная жизнь действительно широко распространена, разум возникает при определенном стечении условий не так уж редко, но технологические цивилизации существуют относительно недолго либо по причине самоуничтожения, либо по иным, пока неведомым нам причинам переходя в иные формы существования, не оставляющие обнаруживаемых следов.

Ответы на эти вопросы, вероятно, потребуют не только новых телескопов и зондов, но и переосмысления самих основ нашего мировоззрения. И кто знает — возможно, те, кого мы ищем, тоже задаются вопросом о своем одиночестве во Вселенной, глядя в ночное небо своей далекой планеты.