Рассекречены данные об инциденте, произошедшем в Антарктиде в 1991 году

Министерство иностранных дел Аргентины рассекретило документы, связанные с аномальными явлениями, зафиксированными на антарктической базе Сан-Мартин более тридцати лет назад. Показания приборов и свидетельства очевидцев вновь привлекли внимание к эпизоду, который долгое время оставался под грифом секретности.

В период с апреля по май 1991 года, когда над Антарктидой сгущалась полярная ночь, на базе Сан-Мартин находилось двадцать человек — военные и гражданские учёные. Среди них был метеоролог Мигель Амайя, чей технический опыт позволял ему безошибочно отличать рядовые атмосферные явления от чего-то действительно необычного.

Всё началось около часа ночи, когда инженер-электронщик, отвечавший за изучение ионосферы, связался с Амайей с необычным вопросом: не ведутся ли в данный момент активные радиопередачи на континент? Вопрос был странным, но ответ на него стал лишь прелюдией к тому, что произошло дальше.

Вскоре приборы начали фиксировать нечто необъяснимое. Риометр — устройство, измеряющее вариации ионосферного поглощения космических радиоволн и позволяющее изучать изменения в ионосфере, особенно в полярных регионах, — стал демонстрировать аномальные показания. Аппарат был оснащён тремя независимыми графическими перьями, и все три одновременно начали вычерчивать идентичные линии. Инженер, наблюдавший за этим, был убеждён: с технической точки зрения такое было невозможно.

Аномалия продолжалась примерно четыре с половиной часа. Пики интенсивности, зафиксированные приборами, не имели известных прецедентов.

На следующее утро, во время еженедельного сеанса связи с Главным управлением Антарктики, инженер доложил своему начальнику о масштабах зафиксированного сигнала. Ответ был категоричным и неожиданным: материалы нельзя передавать по радио, нельзя отправлять с ближайшими рейсами. Их надлежало передать лично в руки в феврале, когда к базе подойдёт ледокол ARA Almirante Irízar.

Инструкция предписывала держать бумажный рулон с записями «под мышкой» и больше никогда не обсуждать эту тему по каналам связи. Для аргентинской Комиссии по изучению феномена НЛО этот эпизод остаётся одним из самых чувствительных: очевидное намерение ограничить циркуляцию научной информации, которая не поддавалась немедленному объяснению.

Но странности той ночи не ограничились показаниями приборов. По словам Амайи, один из сотрудников лаборатории стал свидетелем явления, которое невозможно было списать на технический сбой.

В гуще снегопада, под низкой облачностью, над базой медленно проплыл огромный светящийся круг. Он двигался в сторону моря в полнейшей тишине. Ни звука, ни вибрации — только ровное свечение, бесшумно скользящее в антарктической мгле.

Впечатление от увиденного было настолько сильным, что, по свидетельству Амайи, атмосфера среди членов экспедиции оставалась подавленной. Люди не находили слов для объяснения того, что предстало перед их глазами.

Закон о доступе к публичной информации, принятый в Аргентине, позволил спустя годы приподнять завесу секретности над этими событиями. Комиссия по изучению феномена НЛО обратилась к официальным спискам личного состава антарктической базы за 1991 год, опубликованным Фондом Марамбио.

Среди гражданского персонала Аргентинского антарктического института значится инженер-электрик Эстебан Лусио Гонсалес. По данным комиссии, с ним уже установлен контакт, чтобы получить его непосредственную версию событий трёхдесятилетней давности. В планах исследователей — найти и опросить других участников той антарктической кампании.

Рассекреченные документы и живые свидетели — редкое сочетание, позволяющее приблизиться к разгадке событий, которые официальная наука долгие годы предпочитала не замечать. Антарктида, этот холодный и загадочный континент, вновь напоминает, что её ледяное безмолвие хранит тайны, которые только начинают раскрываться.