Суд над ведьмами в датском Кёге: как полтергейст в купеческом доме привёл к казни тринадцати женщин
В 1608 году в доме купца в датском городе Кёге начались странные события: стуки, видения, левитация, нападения на людей и животных. Через семь лет тринадцать женщин были сожжены по обвинению в колдовстве. Это дело вошло в историю как Кёге Хускорс — «Кёгский домашний крест».
Кёге — небольшой город к югу от Копенгагена, который давно не играет заметной роли в делах страны. Но в начале XVII века купеческий дом в центре города стал эпицентром затяжной серии пугающих событий, продолжавшихся с 1608 по 1615 год. Сегодня на месте давно снесённого здания стоит памятная табличка, напоминающая о феномене, известном в датской истории как Кёге Хускорс.
Что означает слово «хускорс»
«Хускорс» буквально переводится как «домашний крест». Это устаревшее выражение, обозначающее тяжёлое бедствие, испытание или духовное бремя, выпавшее на долю дома. Под «Кёге Хускорс» обычно понимают либо всю совокупность событий, сосредоточенных вокруг купеческого дома в те годы, либо конкретную «силу», которая, как считалось, стояла за этими бесчинствами.
С чего всё началось
Главными мишенями были купец Ханс Бартскьяр, его жена Анна и их дети. Но в водоворот оказались втянуты и слуги, и жившие в доме родственники, и гости, и даже домашние животные. В разгар событий они вышли за стены купеческого дома и охватили весь город.
Первым инцидентом стало кудахтанье. Анна и Ханс лежали в постели однажды ночью, когда из-под подушки раздался звук, похожий на кудахтанье курицы, зовущей цыплят. Они перетряхнули всё бельё и саму кровать — ничего. После этого скромного начала «хускорс» быстро нарастил активность.
Что происходило в доме
Действуя как классический трикстер, хускорс колебался между невидимостью и осязаемыми формами. Когда его не было видно, он швырял мебель, перемещал личные вещи, которые позже обнаруживались в других местах, и физически нападал на домочадцев.
Однажды семейную собаку схватила невидимая сила, ударила о потолок и яростно бросила на пол. Когда перепуганное животное попыталось спрятаться, его вытащили за шкирку и снова избили. На следующий день собаку, ставшую агрессивной и нестабильной, пришлось усыпить.
Иногда людям доставалось то же самое. Младший сын Бартскьяров, которому тогда было два года, впал в припадок: вырывал клочья волос из головы и разрывал на себе одежду. Однажды, когда старший сын лежал больной, его кровать поднялась на метр в воздух, упала и запрыгала вверх-вниз. Анна пошла за мужем, но когда они вернулись в комнату сына, обнаружили, что его вытащили из постели, и он стоит на голове с вытянутыми руками. Только после intense борьбы им удалось вернуть его в кровать.
Молодой племянник Ханса, Якоб, живший тогда с семьёй, пережил нечто подобное за обеденным столом. Внезапно его оттащило от стола во двор. Там его обнаружили висящим высоко над землёй, ногами вниз, руками вверх, а подбородок двигался вверх-вниз, будто собирался отвалиться. Все пытались снять его, но ничего не помогало. Наконец семья прибегла к молитве — и мальчик упал на землю. После этого раздался громкий гул, похожий на глубокий голос, но слова были неразборчивы. Одновременно появился светящийся огненный шар, пролетевший от одного конца двора до другого.
Существа, которые появлялись
Хускорс часто принимал облик странных существ, явно предпочитая животные формы. Вскоре после истории с кудахтаньем Анна столкнулась с отвратительной жабой на удлинённых куриных ногах, шествующей к ней через ворота. Она окликнула домашних, но когда те вышли, существо исчезло. Позже хускорс появлялся в виде гуся, ворона, собаки, крысы, свиньи и даже обезьяны.
Он также принимал гротескные человекоподобные формы. Однажды ночью с чердака раздался громкий крик. Младшая дочь Лисбет спустилась в слезах: ужасное существо схватило её рубашку и сказало, что заберёт её. Она описала его как человекоподобное создание с глазами, как блюдца, и ногами и когтями, как у курицы.
В самом коварном проявлении хускорс занимался мимикрией. Возвращаясь домой с хоровой репетиции, Анна обнаружила домашних в переполохе вокруг своей матери, чьё лицо застыло в гротескном искажении, а ноги яростно дёргались. Мать обвинила Анну в том, что та напала на неё днём. Оказалось, хускорс принял облик Анны в её отсутствие, чтобы мучить пожилую женщину.
Проявления не ограничивались домом. Однажды Анне пришлось уехать из города. На обратном пути повозка стала такой тяжёлой без видимой причины, что она задержалась далеко за полночь. Когда она наконец добралась до дома, часы пробили час, деревья в саду начали скрипеть, а какой-то огромный объект, похожий на башню, поднялся в воздух. Из него раздался ужасный голос, но слова были неразборчивы.
Странные болезни
Ханс, Анна и многие другие пережили различные физические страдания — часто странные, неизвестные болезни и симптомы. Один слуга полгода был прикован к постели. Старшая дочь пережила приступ, после которого три дня не могла удержать никакую пищу. Хускорс особенно невзлюбил племянника Якоба. Иногда его находили лежащим, как распятого, с закатившимися глазами. Однажды он не спал целый месяц из-за непрекращающихся нападений. Затем однажды встал — и всё прошло. Больше его лично хускорс не беспокоил.
С Хансом Бартскьяром было иначе. Вскоре после выздоровления Якоба Ханс начал вести себя странно. Через несколько недель он признался, что каждый день по нескольку часов что-то невидимое тяжело висело на нём, как мешок зерна. Иногда это ощущалось как твёрдое яйцо, впивающееся в бок, и часто он падал в обморок от боли.
Потом старший сын начал жаловаться на сильные боли в животе. Иногда на животе появлялась шишка и двигалась, издавая звуки, как жующая свинья. Он издавал звериные стоны, плевал кровью и страдал приступами, когда конечности становились такими жёсткими, что его можно было прислонить к стене, как доску. Через некоторое время он тоже выздоровел. Казалось, испытания закончились. Но Ханс Бартскьяр к тому времени умер. А зрелище должно было продолжаться ещё пару лет.
Поиск виновных
Сегодня мы смотрели бы на это иначе. Но тогда вариантов, кто или что могло быть источником таких событий, было немного. Фактически только один: Дьявол.
Как нечистый попал в дом Бартскьяров, обсуждалось постоянно. Некоторое время обвиняли приёмного сына Якоба, но эту версию вскоре отбросили. Спекуляции вернулись к одному случаю, когда хускорс указал Хансу, что женщина в городе намеренно послала дьявола, и только когда виновная будет найдена и наказана, всё вернётся в норму.
Так совпало, что местная женщина Йоханне Томесес некоторое время до этих событий была в споре с Хансом Бартскьяром из-за сделки с недвижимостью, закончившейся резким обменом словами. Возложить вину на неё было нетрудно — тем более что в окрестностях Кёге уже широко верили в ведьм, а Йоханне Томесес была местно злостно оклеветанным человеком.
Дальше последовала слишком знакомая история: целая сеть сообщников, большинство из которых женщины, медленно раскручивалась — одна подставляла другую и так далее, всё под сомнительными методами «убеждения».
Свидетель из окружения Йоханне показал, что они вместе вызывали нечистого из колодца на заднем дворе в облике крысы. Похожий ритуал был позже у ручья за городской чертой. Оба, предположительно, были совершены с целью навредить дому Бартскьяров. Одним из эпизодов, вызвавших наибольшее возмущение, стало осквернение купели церкви Святого Николая одной из обвиняемых женщин.
Суды и казни
Серия судов началась в 1612 году и разворачивалась в течение нескольких лет. В последовавшей волне преследований шестнадцать женщин были приговорены к смерти через сожжение. Одной удалось бежать, несколько покончили с собой до начала приговора. Но по крайней мере тринадцать женщин были казнены к концу 1615 года за предполагаемое участие в деле Кёге Хускорс. Это сделало его крупнейшей по числу жертв охотой на ведьм и казнью в датской истории.
Как мы узнали подробности
Основная причина, по которой у нас так много деталей, — отчёт, записанный Анной Бартскьяр через несколько лет после событий. Он циркулировал в рукописных «подпольных» копиях десятилетиями, пока не привлёк внимание Йохана Брунсманда, рукоположенного лютеранского священника и ректора престижной школы-интерната Херлуфсхольм с 1668 по 1677 год.
Брунсманд начал искать независимое подтверждение. Ему удалось разыскать нескольких пожилых граждан Кёге, которые утверждали, что помнят события. Среди них была одна из дочерей Бартскьяра, Лисбет, которая столкнулась с существом с куриными ногами на чердаке.
Брунсманд связался с мэром и советом Кёге. Те заявили, что, хотя не могут сказать, что вызвало Кёге Хускорс, истории, по их мнению, правдивы и передавались от предшественников как факты. Брунсманд изучил реестры ратуши того периода. Эти записи убедили его, что нечто необычное действительно произошло в купеческом доме.
В 1674 году Йохан Брунсманд опубликовал отчёт Анны вместе со своими следственными находками и комментариями под названием «Et forfærdeligt Huus-kaars» («Ужасный домашний крест»).
Книга нашла отклик по всей Европе. Видные учёные комментировали дело, для Ватикана был составлен официальный отчёт, который, как сообщается, хранится в архивах. Том оказался замечательно долговечным: многочисленные переводы и издания на датском, немецком и латыни. В 1870 году его опубликовал в отредактированной версии пионер датского социалистического движения Луи Пио. В 1953 году вышло последнее издание с обширными дополнительными исследованиями и комментариями рунолога и исследователя фольклора Андерса Бэкстеда.
Хотя учёные XX века анализировали дело через фольклорные, парапсихологические и клинические психологические линзы, сегодня его в основном рассматривают как историческую диковинку — реликвию ушедшей эпохи. Но ту, которая остаётся живой и ценится как часть культурной истории Кёге.
Комментарий
Дело Кёге Хускорс не поддаётся лёгкой категоризации. Оно разделяет элементы со вспышками полтергейста, но отклоняется от стандартной траектории по продолжительности, начальной сигнатуре и физическому проявлению. Полтергейстные нарушения обычно разрешаются в течение недель или месяцев и начинаются с неотчётливых стуков. События в Кёге, напротив, длились годами и характеризовались с самого начала отчётливыми звуками животных и гротескными зооморфными видениями.
Во многих отношениях дело больше напоминает классические рассказы о демонической одержимости, чем о обычном привидении: жертвы страдали левитацией, принимали позы мнимого распятия и производили звуки, предположительно принадлежащие чужеродным сущностям.
Хотя эти явления появляются sporadically по всей литературе о полтергейсте, разнообразие и физическое насилие эпизодов Кёге остаются экстраординарными. Ближайшая историческая параллель — «Демон-барабанщик из Тедворта» (1661), где физические нарушения аналогично пересекались с религиозной истерией.
Ключевым образом, заметные животные проявления (лягушки, птицы, свиньи) совпадали с современной верой в фамильяров ведьм — ассоциация, которая активно подпитывала судебную охоту на ведьм и появляется в свидетельствах на суде.
В основе исторической записи лежит личный отчёт Анны Бартскьяр. Записанный много позже событий, когда она была пожилой женщиной, её рассказ должен рассматриваться с разумной исторической осторожностью. Человеческая память реконструктивна, и десятилетия общественных сплетен, тяжёлой личной травмы и постсудебной рационализации неизбежно исказили конкретные детали и усилили драматические воспоминания.
Тем не менее отклонять отчёт как чистую фабрикацию было бы ошибкой. Повествование содержит несколько элементов, которые раннемодернистская купеческая жена не имела ни стимула, ни сравнительной литературы, чтобы изобрести из ничего. У нас также есть официальные записи, поддерживающие большую часть того, что появляется в записях Анны. То, что мы видим, — это скорее подлинное ядро экстраординарного нарушения — будь то коренящееся в тяжёлом психологическом стрессе, глубокой физической аномалии или чём-то подлинно необъяснимом, — сильно преломлённое через несколько лет памяти и господствующее демонологическое мировоззрение XVII века.
Что касается Йохана Брунсманда, он был продуктом своей эпохи и ортодоксальным лютеранским священником. Он составлял свою работу не для того, чтобы критиковать дело с рационалистической точки зрения, а именно чтобы противодействовать таким линиям мысли, которые стремились убрать Бога из уравнения. Тем не менее он продемонстрировал заметную степень критики источников при перекрёстной проверке свидетельских показаний и муниципальных записей, отмечая неловкие противоречия, а не игнорируя их ради своей повестки.
В конце концов, подробная книга Брунсманда имела почти немедленное — и непреднамеренное — положительное наследие. Обнажив принудительные методы и катастрофическую человеческую цену судов над ведьмами, «Et forfærdeligt Huus-kaars» способствовала растущему судебному скептицизму по всей Скандинавии — в конечном итоге помогая положить конец эпохе легальных сожжений ведьм в Дании.
