Таблички возрастом 4000 лет раскрывают сторону шумерской жизни, отсутствующую в официальных архивах

Пятнадцать клинописных табличек, хранящихся в Иракском музее, раскрывают менее знакомую сторону шумерской жизни — ту, которая не всегда вписывалась в официальную административную систему древней Месопотамии.

Датируемые периодом Ур III, примерно 2112–2004 годами до нашей эры, глиняные таблички фиксируют поля, ячмень, работников, каналы, лодки и выплаты. Однако несколько из них заметно отличаются от высокостандартизированных записей, обычно связанных с провинциальной администрацией Уммы в южной Месопотамии.

Исследователи утверждают, что некоторые из этих документов происходят из хозяйственных структур за пределами местной бюрократии, включая царские сельские владения, которые содержали собственных управляющих и писцов. Одна группа может быть даже связана с владением шумерской принцессы.

Исследование, опубликованное в журнале Iraq авторами Абатером Рахи Саадуном, Ноэми Боррелли и Маурицио Виано, представляет подробные издания 15 табличек, ныне хранящихся в Иракском музее в Багдаде.

Записи, не следовавшие обычным правилам

Двенадцать табличек, по-видимому, происходят из региона Умма, две принадлежат административным архивам Ирисагрига. Ещё одну исследователи отнесли либо к Уру, либо к области Гирсу-Лагаш, изучив имена, терминологию и другие внутренние свидетельства.

Умма дала огромный корпус административного материала периода Ур III, что даёт учёным необычайно подробную картину того, как чиновники управляли землёй, трудом и сельскохозяйственным производством. Этот обширный архив также позволяет легче распознавать документы, отклоняющиеся от его обычных практик.

Несколько недавно опубликованных текстов содержат нестандартные административные формулы, необычные написания, дефектные записи и в отдельных случаях аккадский язык. Они также упоминают высокопоставленных администраторов, неизвестных по крупным институциональным архивам, а также топонимы, которые либо плохо документированы, либо ранее неизвестны.

Исследователи утверждают, что эти различия — больше, чем отдельные писцовые ошибки. Они предполагают, что некоторые таблички были написаны писцами, работавшими вне экономики, напрямую управляемой губернатором Уммы.

За некоторыми записями может стоять владение принцессы

Исследователи с особой уверенностью связывают две таблички с владением принцессы Шат-Эштар, дочери царя и жены человека по имени Шаракам. Ещё две таблички также могли происходить оттуда.

Другие записи, связанные с её владением, содержат аналогичные вариации в написании и административной практике. Более ранние исследования позволяли предположить, что эти различия отражают команду писцов, работавших на владение, а не чиновников, следовавших жёстким условностям провинциальной администрации.

Недавно опубликованные таблички укрепляют эту картину. Один особенно необычный документ сочетает административные элементы, обычно встречающиеся в разных провинциальных архивах, и объединяет информацию, которую писцы обычно записывали бы на отдельных табличках.

По мнению исследователей, такая смесь поднимает вопросы о том, как его писец освоил профессию. Это позволяет предположить, что наряду с высокостандартизированными писцовыми традициями крупных институтов существовали и другие формы обучения и административной практики.

Владение Шат-Эштар, по-видимому, участвовало в широком спектре хозяйственной деятельности, включая производство зерна, садоводство, животноводство и обработку продуктов питания и одежды. Его управляющие могли также привлекать работников из соседних провинций, когда требовалась дополнительная рабочая сила.

Записи о ячмене вводят людей в счета

Несмотря на административное назначение, таблички иногда позволяют отдельным работникам выйти из колонок цифр.

Один документ фиксирует 810 литров ячменя, распределённых в качестве ежемесячных выплат. Среди получателей были группы эламитов, погонщиков волов и младших пастухов, что даёт небольшое представление о людях, работавших в экономике владения.

Другая табличка называет Лу-Шару, певца, получившего 60 литров ячменя. Тот же документ фиксирует 100 литров как цену свежего тростника, ещё 40 литров, связанных с лодкой, и 7920 литров обмолоченного ячменя, помещённых в дом чиновника по имени Урлугаль.

Другие счета велись в гораздо большем масштабе. Одна табличка фиксирует 124 260 литров ячменя, другая отслеживает зерновые доходы с нескольких типов сельскохозяйственных земель и назначает квоты ячменя многочисленным получателям.

Записи также документируют работы на каналах, наёмный труд и перемещение зерна. В одном случае работники копали на канале Сиса, а наёмные работники перевозили ячмень в Пашиме, показывая, как сельскохозяйственное производство зависело от сетей работников, водных путей и транспорта.

Другой слой экономики Ур III

Таблички попали в Иракский музей по разным институциональным каналам между 2005 и 2008 годами. Некоторые были конфискованы или возвращены иракскими властями, а одна группа была возвращена Ираку Иорданией в 2008 году.

Поскольку таблички происходят не из контролируемых археологических раскопок, исследователи не могут просто восстановить их первоначальные архивы по местам находок. Вместо этого они использовали личные имена, топонимы, датировочные формулы, терминологию и параллели с тысячами других текстов Ур III, чтобы определить, откуда документы, скорее всего, происходят.

Это делает необычные особенности табличек из Уммы особенно значимыми. Они указывают на то, что огромные сохранившиеся институциональные архивы периода Ур III не охватывают все типы хозяйственной организации, действовавшие в то время.

Царские владения могли содержать собственный персонал и собственные методы учёта, продолжая взаимодействовать с работниками и институтами за своими границами. Таким образом, 15 табличек раскрывают больше, чем сделки с ячменём и землёй: они дают представление об административном мире, который существовал наряду с официальной провинциальной системой, но следовал своим собственным правилам.