Пояс из трёх звёзд: Орион в памяти человечества
Зимнее небо северного полушария невозможно представить без Ориона. Три звезды, выстроенные в линию, образуют знаменитый пояс, а по бокам от него сияют две ярчайшие точки — Бетельгейзе и Ригель. Этот рисунок в разных культурах получал разные имена и истории. Однако при внимательном сравнении этих историй обнаруживается удивительная закономерность: Орион никогда не принадлежал одному народу или одной традиции. Он словно служил общим хранилищем древних знаний, которые оказались разбросаны по цивилизациям, разделённым тысячами километров.
От Беотии до степей Центральной Азии: один охотник под разными именами
Самое полное собрание мифов об Орионе оставили древние греки. Их Орион — гигант, сын морского бога Посейдона и смертной женщины. Он родился с необычайной силой и красотой. О появлении его на свет сохранилось любопытное предание: беотийский царь Гирией, не имевший наследника, принёс в жертву Зевсу, Посейдону и Гермесу быка. В ответ боги обработали бычью шкуру особым образом и закопали её в землю. Через девять месяцев из неё появился мальчик — Орион.
Жизнь Ориона прошла в схватках и погонях. Он оскорбил богиню Артемиду и поплатился за это. О его гибели греки рассказывали по-разному. В одном варианте сама Артемида поразила его стрелой. В другом — Аполлон подговорил сестру, и та, не зная, в кого целится, попала в Ориона. В третьем — богиня земли Гея наслала гигантского скорпиона, который ужалил охотника в пятку. Эти расхождения не стоит считать простыми противоречиями. Скорее, они указывают на то, как местные культы, существовавшие в разных уголках Греции — в Танагре, на Хиосе, на Крите, — постепенно сливались в единое повествование.
В мифах об Орионе неизменно присутствует один мотив — погоня. Он гонится за зверями, преследует семь сестёр Плеяд и даже в подземном царстве продолжает охотиться. Эта непрекращающаяся гонка, вероятно, и есть главная тема, вокруг которой выстроен весь цикл сказаний об Орионе.
От Аравийского полуострова до Китая: пояс из трёх звёзд
Три звезды, образующие пояс Ориона, почти во всех культурах, знакомых с этим созвездием, получали имя, связанное с числом «три». Арабы в древности называли Орион «аль-Джауза». Это слово, по одной из версий, означало чёрную овцу с белым пятном посередине — намёк на положение пояса внутри созвездия. Позднее это имя перенесли на женский образ, а ещё позже оно превратилось в «аль-Джаббар», что значит «гигант».
В Китае три звезды пояса именовались «Шэнь» и входили в число двадцати восьми стоянок — особых участков неба, использовавшихся для астрономических наблюдений. Древние китайцы представляли главные звёзды Ориона в виде полководца или охотника. Эскимосы называли пояс Ориона «Туа Цан», и это название удивительно напоминает китайское. Некоторые исследователи усматривают здесь следы далёких связей между предками эскимосов и населением Восточной Азии.
Ещё севернее, в степях между Волгой и Уралом, ногайцы, казахи и киргизы называли Орион «Ушаркар». Это имя означает «три диких барана», а в другом прочтении — «летящий хан». Казахская сказка «Сын Ушар-хана» повествует о хане, который летает по небу и преследует семь девушек — это Плеяды, или Улькер. Догнать их он не может. Структура этого сюжета почти в точности повторяет греческий миф об Орионе и Плеядах, хотя между этими традициями лежат тысячи километров.
Индейцы племени чимехо, жившие в Калифорнии, называли три звезды «тремя чёрными овцами». В древнегерманских преданиях Орион именовался «граблями» или «тремя жнецами».
Один и тот же рисунок звёзд в разных культурах снова и снова осмыслялся как «три чего-то». Такое совпадение вряд ли можно объяснить одной лишь случайностью. Оно заслуживает более пристального внимания.
Саху и Осирис: обитель души
В долине Нила Орион наделялся особенно глубоким смыслом. Древние египтяне называли его «Саху» и тесно связывали с Осирисом, владыкой загробного мира. Они верили, что душа Осириса покоится в Орионе. На круглом зодиаке из храма Дендеры сохранилось изображение, которое исследователи отождествляют с Орионом: небесная корова плывёт в ладье, а рядом находится символ Сириуса.
Эта связь не случайна. На небе Орион восходит раньше Сириуса, а первый утренний восход Сириуса в Древнем Египте возвещал начало разлива Нила — события, от которого зависела вся жизнь земледельческой страны. Поэтому Орион в египетской картине мира выполнял функцию предвестника. Его изображали и в образе Хора — молодого солнца, плывущего в ладье, украшенной звёздами.
Археоастрономические исследования последних десятилетий расширили представления о месте Ориона в египетской истории. Изучение палетки, найденной в районе Гильзы, показало: ещё в четвёртом тысячелетии до нашей эры, то есть около шести тысяч лет назад, жители долины Нила сознательно фиксировали звёздный рисунок Ориона. На этой палетке вырезана стилизованная бычья голова, а между её рогами расположены пять звёзд. Их расположение совпадает с тем, что позднее стали называть Орионом. По мнению исследователей, это древнейшее изображение созвездия, которое удаётся уверенно опознать. Оно говорит о том, что систематические наблюдения за небом и их религиозное осмысление начались гораздо раньше, чем считалось прежде.
В храме Эсны совместная экспедиция египетских и немецких археологов обнаружила рельефы с изображением Ориона и Сотис. Сотис — греческое имя египетской богини Сепдет, покровительницы Сириуса и воплощения Исиды. Пара Орион — Сириус, то есть Осирис — Исида, представляет собой проекцию главного супружеского союза египетских мифов на небесную сферу.
Очаг и маисовый бог: Орион как точка отсчёта мироздания
По другую сторону Атлантики, в представлениях цивилизации майя, Орион занимал особое положение. Три звезды пояса майя видели как три камня очага — те самые камни, на которых в традиционном доме майя готовили пищу. В мифе о сотворении мира эти три камня были установлены в центре небес, обозначив начало мироздания.
«Пополь-Вух», священная книга киче — одного из народов майя, — повествует о маисовом боге, которого победили владыки смерти. Его сыновья-близнецы, Хунапу и Шбаланке, спустились в подземный мир, чтобы спасти отца. В итоге маисовый бог возродился из панциря черепахи, а этот панцирь соответствует звёздному скоплению в Орионе. В росписях Бонампака исследователи обнаружили астрономическую сцену, созданную около 792 года: на панцире черепахи изображены три камня, расположение которых повторяет рисунок пояса Ориона.
Майя также представляли Млечный Путь как каноэ, в котором маисовый бог пересекает небо. Когда Млечный Путь лежит с востока на запад, каноэ плывёт горизонтально. Когда он разворачивается с севера на юг, каноэ встаёт вертикально и становится «осью неба». В миг этого поворота маисовый бог вырывается из подземного мира и возвращается к людям. В этом повествовании Орион служит одновременно и местом возрождения, и ориентиром на пути в иной мир.
Австралийская погоня и запрет
В центральных пустынях Австралии сказания об Орионе приобретают более сложные очертания. В традиции народа анангу Орион носит имя «Ниеруна» — охотник с копьём в руке. Он преследует семь сестёр Плеяд. В одних преданиях сёстры предстают птицами, в других — кенгуру, в третьих — женщинами-прародительницами.
Эта погоня занимает центральное место в обрядах посвящения мальчиков в мужчины. В районе Олдea антрополог Дейзи Бейтс в начале двадцатого века записала подробный рассказ о Ниеруне. Примечательно, что в некоторых частях Австралии сказания о Плеядах относятся к «женским тайным делам»: знать их позволено лишь определённым людям. Такое разделение знаний само по себе говорит о том, что история Ориона у австралийских аборигенов — не просто занимательная сказка, а свод правил общественного устройства и запретов.
В одной из версий, распространённых в центральной Австралии, охотник всё же настигает одну из сестёр. Но этот поступок считается тяжким нарушением: ведь охотник приходится сёстрам роднёй. Нарушение влечёт за собой беду: осквернённая сестра погибает, остальные шесть убегают в небо, а охотник устремляется вслед и с тех пор не может прекратить погоню — она продолжается в трёх звёздах пояса Ориона.
На севере Австралии рассказывают иначе. Там отношения между Орионом и Плеядами предстают согласными, без насилия и вражды, что резко отличается от версий центральных областей. Такие расхождения напоминают: даже в пределах одного материка один и тот же звёздный рисунок может нести совершенно разные нравственные и космологические смыслы.
Числа, вплетённые в сказание
На более глубоком уровне некоторые исследователи обратили внимание на то, что в сказаниях об Орионе постоянно повторяются числа — триста шестьдесят, семьдесят два, тридцать, двенадцать. Возможно, это не просто украшение повествования. Египтолог Джейн Селлерс в своих работах выдвинула предположение, что в мифе об Осирисе заложены точные значения прецессии — медленного смещения земной оси. Согласно её подсчётам, упоминания о трёхсотшестидесятидневном годе, двенадцати месяцах, тридцати днях в каждом месяце и семидесяти двух заговорщиках во главе с Сетом складываются в стройную систему. Семьдесят два года соответствуют одному градусу смещения по зодиаку. Семьдесят два, умноженное на тридцать, даёт две тысячи сто шестьдесят лет — время, за которое солнце проходит один зодиакальный дом. Умножив это число на двенадцать, получаем двадцать пять тысяч девятьсот двадцать лет — полный цикл прецессии, или «великий год».
Если такое прочтение верно, то Орион в египетских мифах выполняет куда более значительную функцию, чем просто «обитель души». Он может быть носителем точных знаний о времени и движении небесных тел, а точность этих знаний заставляет задуматься о том, насколько глубоко древние цивилизации понимали устройство неба.
Одно созвездие — множество воспоминаний
Истории об Орионе в разных культурах обнаруживают интересное сходство: погоня, три звезды в основе рисунка, связь со смертью и возрождением, роль указателя времени. Греки видели в нём охотника, египтяне — владыку загробного мира, майя — камни очага, австралийские аборигены рассказывали о запрете и преследовании, кочевники Центральной Азии — о летящем хане, который никак не догонит свою цель.
Возникает вопрос: эти истории родились независимо друг от друга при взгляде на одни и те же звёзды? Или за ними стоит нечто более глубокое — общее знание о связи небесного и земного, возникшее ещё на заре человеческой истории?
Орион и сегодня поднимается на южном зимнем небе, а три звезды пояса по-прежнему указывают в сторону Сириуса. Одни предания о нём исчезли, другие получили новое толкование, третьи до сих пор звучат в обрядах, совершаемых в глубине пустынь. Память, хранимая этим созвездием, возможно, гораздо древнее и сложнее, чем мы готовы признать.
