Под Парижем нашли кладбище возрастом 6500 лет: каменный менгир с поясом и человека, похороненного сидя

Археологи обнаружили необычные останки в Шампиньи-сюр-Марн под Парижем. На месте раскопок найдены группа доисторических могил и мегалитические памятники. Согласно Национальному институту превентивных археологических исследований Франции, на стоянке насчитывается 30 мегалитических каменных блоков, включая статую-менгир, 11 могил и следы деревянных конструкций. Исследователи датируют основную неолитическую фазу примерно 4750–4300 годами до нашей эры, средним неолитом.

Одна из самых примечательных находок — крупный каменный монумент, украшенный насечками и бороздами, которые предполагают человеческую фигуру. Археологи опознали его как статую-менгир — форму мегалитического памятника, включающую антропоморфные черты. Камень несёт следы насечек и борозд, включая мотив, напоминающий пояс. Эти детали отличают его от необработанного стоячего камня и указывают, что его создатели намеренно включили элементы, связанные с человеческим телом.

Статуи-менгиры известны в нескольких частях доисторической Европы, хотя их формы и украшения значительно варьируются. Исследователи предлагали разные интерпретации этих памятников, включая изображения отдельных людей или фигур с символическим значением. В Шампиньи-сюр-Марн монумент был обнаружен среди других крупных каменных блоков в районе, который также содержал погребения. Его археологический контекст может помочь установить, как использовался камень, но его точная функция и связь с могилами ещё не определены.

Другая поразительная находка — узкая круглая яма, напоминающая колодец. Внутри археологи обнаружили останки взрослого человека, похороненного сидя, с голенями и ступнями, полностью заключёнными в кальцитовые отложения. Минеральные отложения образовались внутри могилы после погребения, сохранив свидетельства условий, которые развились вокруг тела. Сидячее положение человека делает могилу особенно интересной для исследователей, изучающих разнообразие неолитических погребальных практик.

По всему Парижскому бассейну погребальные обычаи менялись в среднем неолите. Археологи документировали людей, помещённых в согнутом положении, рядом с могилами, построенными с деревянными или каменными элементами и иногда покрытыми земляными курганами. Погребение в Шампиньи-сюр-Марн добавляет к этой археологической летописи, но причина сидячего положения остаётся неизвестной. Ни поза, ни необычная форма могилы не достаточны, чтобы установить личность человека, его социальное положение или верования, окружавшие погребение.

Помимо человекоподобного менгира и сидящего погребения, раскопки выявили свидетельства структур, сочетающих землю, дерево и камень. Археологи также исследовали земляной куполообразный объект, связанный с деревянными столбами и каменными элементами. Эти остатки предполагают, что кладбище включало разные формы строительства, а не один тип погребального памятника. Определение того, как структуры соотносятся друг с другом, будет иметь важное значение для понимания развития стоянки.

Находки особенно актуальны для исследований Парижского бассейна, где погребальная архитектура становилась всё более разнообразной в пятом тысячелетии до нашей эры. Использование камня и дерева в погребальных контекстах отражает более широкие изменения в том, как некоторые неолитические общины строили места для своих умерших.

Археолог Романа Блазер представила предварительные результаты стоянки Шампиньи-сюр-Марн на Археологическом исследовательском совещании Иль-де-Франс в декабре 2025 года. Раскопки добавляют важное свидетельство к изучению погребальных практик среднего неолита на севере Франции.

Центральный вопрос теперь касается хронологии каменных памятников и могил. Установление того, были ли они построены в один период или представляют последовательные фазы использования, могло бы прояснить, как развивалось это кладбище и как его различные памятники были связаны.

Вопрос, который остаётся: если человека похоронили сидя, а рядом поставили камень с поясом, то что это означало для тех, кто хоронил, — и не окажется ли, что неолитические общины под Парижем имели более сложные представления о смерти, чем мы привыкли думать?