Внутренняя цитадель Марка Аврелия: зачем римский император уходил в собственный разум

Люди ищут убежища для себя — в деревне, у моря, в горах, — и ты сам особенно склонен к этой тоске. Но всё это совершенно не философски, когда тебе открыто в любое время, когда захочешь, удалиться в себя. Никакое убежище не даёт человеку больше покоя и расслабления, чем его собственный разум, особенно если он может погрузиться там в мысли, которые сразу и полностью его успокаивают: а под покоем я подразумеваю просто хорошо упорядоченную жизнь. Так что постоянно давай себе это убежище и обновляй себя. Учения, которые ты там посетишь, должны быть немногими и основополагающими, достаточными за одну встречу, чтобы смыть всю твою боль и отправить тебя обратно свободным от обиды на то, к чему ты должен вернуться.

Это слова Марка Аврелия, римского императора и философа. Они особенно сильны, если учесть, что это его личные размышления, предназначенные для него самого. В греческом название его труда «Размышления» — Ta Eis Heauton, что буквально означает что-то вроде «То, что для самого себя». Но даже если они написаны как размышления для себя, мы можем извлечь из них что-то проницательное.

Этот отрывок передаёт идею: хотя мы часто ищем покой, удаляясь в разные места, у нас всегда есть возможность удалиться в собственные слова, и это особенно эффективно помогает жить хорошо. Более того, это также позволит нам вернуться к жизни лучше и способнее: «так постоянно давай себе это убежище и обновляй себя. Учения, которые ты там посетишь, должны быть немногими и основополагающими, достаточными за одну встречу, чтобы смыть всю твою боль и отправить тебя обратно свободным от обиды на то, к чему ты должен вернуться».

Благодаря влиянию известных учёных, таких как Пьер Адо, это стало известно как внутренняя цитадель Марка Аврелия. Давайте рассмотрим эту идею подробнее.

Образ внутренней цитадели или крепости происходит от Лукреция, эпикурейского философа, писавшего в последние десятилетия Римской республики, то есть задолго до Марка Аврелия и других римских императоров. Вот что Лукреций говорит в начале второй книги «О природе вещей»:

Отрадно, когда ветры вздымают воды обширного моря, наблюдать с земли тяжкие испытания другого человека: не потому, что чьё-то горе доставляет приятное удовольствие, но потому, что отрадно видеть, от каких бед ты сам свободен. Отрадно также наблюдать могучие столкновения воинов, сражающихся на равнинах, когда ты не разделяешь опасности. Но нет ничего блаженнее, чем занимать высоты, надёжно укреплённые учением мудрых, — безмятежные святилища, откуда ты можешь смотреть вниз на других и видеть, как они блуждают повсюду в своих случайных поисках жизненного пути, соревнуются за интеллектуальное превосходство, спорят о рангах и день и ночь с чудовищными усилиями стремятся достичь вершины богатства и обеспечить власть.

Сначала Лукреций, кажется, говорит нечто холодное и бесчувственное. Он говорит, что отрадно видеть других людей в опасности, когда мы сами вне её. Заметьте, он не говорит, что мы должны получать от этого удовольствие, но говорит, что отрадно знать, что мы не в такой опасности. Чтобы полностью понять Лукреция, нужно различить: он на самом деле говорит не о людях на полях сражений или в море во время шторма. Он говорит об обычных людях, всё время.

Его первые два пункта действительно о людях в море во время шторма и о воинах на поле боя, но это метафоры для его настоящей мысли. Его настоящий посыл в том, что мы можем и должны находить убежище в учениях мудрых философов и рассматривать обычных людей на расстоянии. Мы не будем получать удовольствие, наблюдая, как они спотыкаются, но мы получаем перспективу, наблюдая за их образом жизни издалека.

Философские учения — это святилища. Святилища в нашем разуме, и эти святилища укреплены мудрыми философами, передавшими свои учения. Изнутри этих святилищ Лукреций призывает нас пересмотреть тщетность поиска счастья и спокойствия через политику, деньги и так далее. Такой пересмотр глубоко противоречит тому, как мы естественно втягиваемся в эти вещи. Удаление внутрь, в наши внутренние святилища, — это полная противоположность втягиванию в такие культуры и образы жизни, прежде всего потому, что убежища дают нам шанс остановиться, поразмыслить и обрести перспективу.

Именно это Марк Аврелий хотел включить в свои личные размышления, когда писал об удалении внутрь. Рассмотрим, например, этот отрывок из «Размышлений»:

Не то, что они делают, беспокоит нас: это проблема их умов, не наших. Это наши собственные ошибочные восприятия. Отбрось их. Будь готов отказаться от мысли, что это катастрофа… и твой гнев уйдёт. Как это сделать? Признав, что ты не потерпел никакого бесчестия.

Этот отрывок очень глубоко раскрывает мировоззрение Марка Аврелия. В частности, он показывает, что он был привержен следующим большим идеям. Во-первых, события в мире не беспокоят нас, но наши интерпретации их — вот что нас беспокоит. В этом отношении его вдохновлял Эпиктет, римский стоический философ. Во-вторых, эти интерпретации необязательны, потому что мы можем от них отказаться. В-третьих, если мы откажемся от интерпретаций событий, говорящих, что эти события навредили нам, мы больше не будем злиться или печалиться. В-четвёртых, наши эмоции зависят от наших убеждений.

Рассмотрим этот особенно заставляющий задуматься отрывок:

Выбери не быть раненым — и ты не почувствуешь раны. Не почувствуй раны — и ты не ранен.

То, ранены ли мы, зависит от того, чувствуем ли мы рану, а чувствуем ли мы рану — зависит от нас. Удаление во внутреннюю цитадель — это способ обрести перспективу на нашу жизнь и то, что с нами происходит. Если кто-то накричит на нас за рулём, мы можем обидеться и чувствовать расстройство весь день. Это потому, что мы слишком потеряны и поглощены миром и тем, как он преподносит нам заряженные интерпретации. Но эти интерпретации необязательны, и если мы перестанем думать, что мы оскорблены, то мы больше не будем чувствовать себя оскорблёнными. И тогда мы не будем чувствовать расстройства.

Но чтобы сказать «нет» тому, как мир преподносит нам впечатления, мы должны получить некоторую дистанцию от этих впечатлений. В этом трюк удаления в собственный разум, укреплённый философией. Вот почему удаление во внутреннюю цитадель — это не о том, чтобы остаться там, а вместо этого о том, чтобы жить лучше, когда мы покидаем цитадель.

Вот отрывок из Эпиктета, особенно важного стоического философа:

Упражняйся, стало быть, с самого начала говорить всякому неприятному впечатлению: «Ты — впечатление и вовсе не то, чем кажешься». Затем исследуй его и проверь по этим правилам, которые у тебя есть, и прежде всего по этому: относится ли впечатление к тем вещам, которые в нашей власти, к тем, которые не в нашей власти; и если оно относится к чему-либо, что не в нашей власти, будь готов ответить: «Это ничего для меня».

Мы должны сказать «нет» тому, как мир нам является, потому что явления обманчивы, и самые обманчивые явления — те, что говорят: «ты будешь счастлив, если получишь это», «вынести это невозможно» и «это полностью в твоей власти, так что тебе лучше попытаться это контролировать». В реальности нам нужно критически думать об этих впечатлениях, чтобы увидеть, истинны ли они.

Поэтому Марк Аврелий пишет:

Определи то, что мы воспринимаем, — очерти его контур, — чтобы мы могли увидеть, что это на самом деле: его сущность. Обнажённую. Как целое. Немодифицированную. И назвать это по имени — саму вещь и её компоненты, к которым она в конце концов вернётся. Ничто так не способствует духовному росту, как эта способность к логическому и точному анализу всего, что с нами происходит.

Он прямо говорит нам, что это наиболее способствует духовному росту: видеть вещи такими, какие они есть. Мы должны сорвать с вещей легенду и мифологию, которые их покрывают. Прискорбно, что наш собственный разум так часто является источником нарративов и мифологий, которые в конечном счёте мучают нас, но это также удачно в другом смысле: поскольку наш разум ответственен, изменение нашего разума может смягчить проблему. Оно может даже полностью устранить проблему, если мы будем достаточно последовательны и тщательны.

Вот почему нам следует время от времени удаляться внутрь, во внутреннюю цитадель, согласно этому бывшему императору Рима. Это не о том, чтобы остаться там или спрятаться там, а вместо этого о том, чтобы пройти через это, чтобы получить перспективу на нашу жизнь. Такая дистанция может быть решающей для того, чтобы увидеть, как жить хорошо и избежать ловушек, в которые попадает слишком много человечества.

Вопрос, который остаётся: если внутренняя цитадель доступна каждому в любое время, то почему мы так редко туда заходим — и не окажется ли, что главное препятствие для спокойствия не в мире, а в нашей неготовности остановиться и посмотреть на него со стороны?