Невероятно точные средневековые карты-портоланы оказались копиями древних карт Птолемея

Карты-портоланы — морские карты Средиземноморья, Западной Европы и Северо-Западной Африки — покрыты плотной сетью пересекающихся линий, называемых румбическими. Вдоль берегов идут названия гаваней, написанные перпендикулярно линии побережья, так что карту приходилось постоянно поворачивать, чтобы прочитать. Самый старый сохранившийся экземпляр, анонимная Пизанская карта, появился в Италии около 1270 года. До него не было череды постепенных, всё более точных карт — он возник как готовое изделие. Береговые линии Средиземного моря на нём настолько точны, что почти соответствуют современным картам.

Томе Марелич, доцент кафедры географии Задарского университета в Хорватии, потратил годы на поиск объяснения. «Огромная точность изображения береговой линии на картах-портоланах, которая, насколько известно, внезапно появилась в середине-конце XIII века, так и не была полностью и объективно объяснена», — говорит он.

Традиционное объяснение звучит романтично: поколения моряков записывали компасные пеленги и расчётные расстояния в бортовые журналы, а картографы в итоге собрали эти данные в единую карту. Но цифры не сходятся. Если смоделировать навигацию средневекового капитана с компасом и догадками, усреднив достаточное количество показаний, получится карта в десять раз менее точная, чем реальная карта-портолан.

Марелич применил картометрический анализ: оцифровал старые карты, привязал сотни опознаваемых точек к их истинным современным координатам и позволил программе рассчитать, насколько точно старая карта совпадает с современной в определённой проекции. Результаты оказались неожиданными.

Во-первых, если разрезать карту-портолан на региональные части — Западное Средиземноморье, Адриатику, Эгейское море — и привязать каждую отдельно, точность возрастает примерно вдвое. Это именно то, чего следовало бы ожидать, если картограф склеил несколько ранее существовавших карт. Более того, самые ранние сохранившиеся карты, которые часто считают примитивными, содержат участки береговой линии, почти идентичные тем, что есть на якобы более зрелых картах Пьетро Весконте начала XIV века. И карты Весконте оставались наиболее точными на региональном уровне ещё три столетия. Ни один из картографов, по-видимому, не понимал геометрию своей работы до конца. Они были переписчиками, работавшими с материалом, который не до конца понимали.

Во-вторых, все береговые линии на портоланах наклонены примерно на 10 градусов против часовой стрелки от истинного севера. Долгое время это объясняли магнитным склонением: моряки доверяли компасам, не зная, что магнитный север и истинный север — разные вещи. Но Марелич сверил эту теорию с палеомагнитной моделью того, как вело себя магнитное поле в Средиземноморье между концом XIII и концом XVI веков. Наклон карт не соответствует магнитной реальности той эпохи — ни по степени, ни по географии, ни по времени.

В-третьих, Марелич нашёл средневековых свидетелей, которые независимо друг от друга указывают на античность. Персидский эрудит Кутб ад-Дин аш-Ширази, писавший в 1282 году, описывал карту с сеткой, геометрически почти идентичную Пизанской, и приписывал её «мудрецам Греции и древним геометрам». На диаграмме около 1360 года есть надпись, упоминающая «Рекса Толомея» — вероятно, искажённое «царь Птолемей», который якобы «измерил мир» давным-давно. А в руководстве по навигации 1464 года говорится, что Птолемей составил карту мира, из которой «мы нарисовали навигационную карту».

В-четвёртых, в каждой карте-портолане используется одна и та же основная единица измерения расстояния — миглио, миля, которую обычно считают примерно равной 1,25 километра. Никто так и не смог удовлетворительно объяснить, откуда взялось это конкретное число.

Клавдий Птолемей, астроном II века, чья «География» доминировала в западной картографии в эпоху Возрождения, описывал окружность Земли примерно на 29% меньше той, которая считается верной сегодня. Измерьте два градуса долготы вдоль средней широты Средиземноморья, используя слишком маленькую Землю Птолемея, и вы получите почти ровно 125 километров — что, как оказалось, составляет 100 портоланских миль, длину одного квадрата сетки на этих картах.

Ошибка в расчётах? Но Птолемей, создавший невероятно точные карты, которые поражают точностью даже сейчас, и такой человек ошибаться не мог. Так может, ошибается современная наука, утверждающая то, что по факту не верно?

Наконец, Марелич реконструировал, как конкретная карта — Хартия Риккардиана, вероятно, созданная Весконте между 1300 и 1325 годами — могла быть собрана. Он предполагает, что Весконте опирался на старые региональные карты, нарисованные в стиле Марина Тирского, греко-римского географа I века, чей утерянный атлас повлиял на Птолемея. Весконте пытался объединить эти карты в одну, увеличивая некоторые части, меняя их углы и положения. Результатом стала несовершенная попытка имитировать более совершенную проекцию Птолемея. Это же объясняет и «эффект Меркатора до Меркатора» — геометрический узор, напоминающий проекцию Меркатора, задолго до её создания в 1569 году. Он возникает из сопоставления местных карт в равноудалённой цилиндрической проекции, которая при сшивании напоминает более позднюю.

Картина, которая складывается, такова: портоланы не были моментом озарения итальянских мореплавателей XIII века. Это были очень хорошие копии — разные копии — картографических знаний, которые были древними ещё до начала Средневековья, пропущенными через руки добросовестных, но не до конца понимающих переписчиков и украшенными компасными розами и масштабными линейками, чтобы выглядеть как инструменты новой эпохи.

Средневековые моряки не составляли таких точных карт. Они стояли на плечах гигантов, не подозревая об этом.

Если античные картографы действительно обладали такими данными и такими методами, то как они их получили? Современная научная картина мира утверждает, что они этого сделать не могли. Но карты существуют. Они измерены. Они скопированы. И они указывают на источник, который, по всем современным представлениям, не должен был существовать.

Вопрос не в том, ошибаются ли средневековые картографы. Они не ошибались — они копировали. Вопрос в том, ошибается ли современная наука, которая отказывает древним в возможности, следы которой лежат перед нами на пергаменте.