Вопрос в том, почему учёные, знающие о «событии Кефельса», отказываются связывать его с шумерской табличкой только потому, что их радиоуглеродные даты разошлись на несколько тысяч лет. И сколько ещё древних записей лежит в музейных запасниках с пометкой «назначение неизвестно», потому что их содержание не вписывается в официальную историю. И что увидят те, кто наконец решится прочитать их всерьёз.

Вопрос в том, когда. И кто оставил следы транспортной системы, которую мы не можем воспроизвести, даже если очень захотим. И почему учёные, датирующие породу с точностью до миллиона лет, не могут датировать сами следы — только отводят глаза в сторону и говорят «фригийцы, 3000 лет». Хотя видят, что цифры не сходятся. И молчат.

Вопрос не в том, существуют ли физические эффекты, которые свидетели описывают как «тяжесть» и «тащат вниз» — существуют, зафиксированы десятками показаний. Вопрос в том, почему исследования в этой области были засекречены в 1957 году и не возобновлялись публично с тех пор. Почему 22 члена Национального научного совета уволены без объяснения причин. 

Эти «избранные» окажутся на передовой, когда произойдёт финальный сдвиг. Когда это событие случится — а оно случится — в обществе возникнет огромный хаос. Те, кто готовится заранее, смогут помочь тем, кто будет растерян и нуждаться в руководстве. Человек готовится стать одним из лидеров нового золотого века.

Вопрос в том, почему правительница, построившая величайшую усыпальницу, и её муж, чьё имя стало нарицательным, почти забыты на своей родине. Фундамент их гробницы — в Бодруме. Статуи — в Лондоне. Практически все уцелевшие фрагменты разбросаны по музеям Европы. И только замок рыцарей-иоаннитов, сложенный из камней мавзолея, по-прежнему стоит на берегу — наблюдая за суперъяхтами и туристами, которые понятия не имеют, что ходят по костям одного из чудес. И что само слово «мавзолей» — это имя человека, чей прах выпила его сестра и жена.

Вопрос в том, почему при девяти аномалиях, указывающих на обратное, официальные структуры отказываются от дополнительных проверок. Почему возраст 11 миллиардов лет и температура минус 243 градуса считаются достаточным объяснением, а траектория в плоскости эклиптики и никель без железа — нет. И почему запрос в ЦРУ о небесном теле возвращается с грифом «ни подтверждаем, ни опровергаем».

Вопрос в том, когда давление превысит прочность породы. Успеют ли 3400 человек покинуть Гриндавик, если трещина откроется под их домами, а не в пустом поле между скалами. И почему учёные, следящие за вулканом, называют нынешнее состояние «повышенной активностью», а не «предаварийным состоянием». Хотя данные говорят сами за себя. 

Вопрос в том, что именно скрыто в засекреченных разделах «Первоначальных указаний по разработке протокола». И почему агентство готовит «культуру праздника, а не страха». Готовят к событию, которое не может не случиться. Или которое уже случилось.

Вопрос в том, как квантовая механика позволяет частицам вести себя так, что причина и следствие теряют привычный порядок. И если фотон может покинуть облако до того, как в него войдёт, то что это говорит о нашем понимании времени как линейной последовательности событий.

Вопрос в том, почему правительство США, признавшее реальность явлений, до сих пор не раскрыло данные военных датчиков. И что именно увидела Анна Луна в закрытом помещении для секретных материалов, после чего отказалась называть эти объекты «пришельцами» и начала говорить о «межпространственных существах».