Накануне большой войны

К началу 2014 года основные столкновения происходят в азиатской части БСВ: в афгано-пакистанской зоне (АфПаке), а также в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене, где продолжаются гражданские войны разной интенсивности, и между палестинскими группировками. Однако вполне возможно, что все это перерастет в вооруженное противоборство куда большего масштаба.

На африканской части БСВ гражданская война начинается в Египте, идет в Сомали, Судане и Южном Судане, в Ливии. Тунис балансирует на грани ее. В Алжире получило импульс противостояние арабов и берберов. В Сахеле (от aрабского с хель, в переводе означает берег, граница или побережье – тропическая саванна в Африке, которая является своеобразным переходом между Сахарой на севере и более плодородными землями на юге) борются за контроль над территориями и ресурсами исламисты, туареги-сепаратисты, местные правительственные армии, экспедиционный корпус Франции и поддерживающие его силы Африканского союза (Афросоюза).

Глобальное значение имеют противостояние шиитов и суннитов, радикальная исламизация БСВ и конфликты «Братьев-мусульман» с салафитами, а исламистов всех типов – со светским населением и христианами. Последний переходит в противостояние исламистов со всем неисламским миром, в том числе за пределами региона (вплоть до российского Поволжья и Французской Полинезии). На этом фоне наименее острым является хронический конфликт исламских стран и палестинцев с Израилем вопреки повышенному вниманию к этой теме мирового сообщества и ООН.

Исламистская угроза и Россия

Начало «центральноазиатской весны» предположительно спровоцирует вывод войск США из Афганистана в 2014 году. Захват талибами исходных позиций в пуштунских регионах этой страны неизбежно приведет к вытеснению ими на север исламистов из числа базирующихся в Афганистане центральноазиатских и российских боевиков Исламского движения Узбекистана, джамаата «Уйгур-Булгар» и других движений, групп и группировок. Через нестабильный исламизированный Таджикистан, Киргизию с ее кланами наркоторговцев и контрабандистов, а также напрямую исламисты атакуют авторитарные Туркменистан и Узбекистан, что будет нести существенную опасность для Казахстана и России.

Развитие событий в регионе к началу 2014 года позволяет предположить приближение большой региональной войны с участием Ирана и Саудовской Аравии. Столкновение интересов этих стран в Йемене, Сирии, Ливане, Ираке, Бахрейне и во всех прочих регионах, где салафиты воюют с шиитами и притесняют шиитские общины, делает ее неизбежной.

Трезво оценивая военный потенциал КСА в рамках прямого столкновения с Ираном, саудовское руководство заинтересовано в провоцировании опережающего это столкновение ирано-израильского конфликта. Иерусалим и Тегеран, ограничиваясь воинственной риторикой и войной спецслужб, избегают его. Это достаточно легко удается им, поскольку обе эти страны не имеют реальных причин для противостояния за исключением антиизраильской активности ИРИ, имеющей идеологическую подоплеку. В условиях нейтралитета Израиля в отношении как сирийской гражданской войны, так и внутреннего конфликта в Ливане Иран и поддерживающие его группировки (в первую очередь «Хезболла») сосредоточились на противостоянии салафитской экспансии, организуемой КСА, приостановив ракетные обстрелы Израиля.

Возможна региональная гонка атомных вооружений

Подготовка Тегерана и Эр-Рияда к большой войне и неизбежные на БСВ малые войны провоцируют региональную гонку вооружений. В случае получения ИРИ ядерного оружия, вероятность чего в 2014 году высока, либо пересечения Ираном черты невозврата, после чего изготовить атомную бомбу можно будет за пренебрежимо малое время, в регионе возможна гонка ядерных вооружений.

Объективная необходимость для ИРИ получения ядерных арсеналов вытекает из хода событий в регионе и за его пределами, связанных с режимом нераспространения оружия массового поражения (ОМП) на протяжении 2000-х годов. В Ираке Саддам Хусейн не имел ядерного оружия. Его страна была разгромлена, а сам он казнен.

Муамар Каддафи отказался от ядерной программы, договорился с США о примирении, перестал поддерживать международный терроризм и дал информацию, позволившую разоблачить «заговор Абдул-Кадыр Хана», по каналам которого шло распространение пакистанских ядерных технологий и оборудования, в том числе в Иран. Запад, пойдя на поводу у КСА и Катара, отказался от этих договоренностей, Ливия была разгромлена, а Каддафи подвергся суду Линча.

Северная Корея, режим которой по всем параметрам внутренней политики не идет ни в какое сравнение с Ираком и Ливией по жесткости, в нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) овладела ядерными технологиями, получила ракетные технологии и обладает одним или двумя ядерными зарядами. Как следствие наследственная диктатура Кимов получила индульгенцию и в ее дела мировое сообщество не вмешивается, ограничиваясь обещаниями защиты Южной Кореи в случае конфликта с Северной Кореей.

Выводы, касающиеся того, что только наличие у Ирана ядерного оружия гарантирует его безопасность, напрашиваются сами собой. Дипломатический диалог руководства этой страны с мировым сообществом, окончившийся Женевскими соглашениями, позволил ей выиграть время, наладить контакты с США и избежать военного удара по ядерным объектам. Однако появление у ИРИ атомной бомбы означает для КСА необходимость овладения этим типом оружия, которое имеется у Пакистана.

Каким именно образом часть пакистанских ядерных арсеналов окажется в саудовском распоряжении – не столь важно. Развитие событий по этому сценарию означает конец режима нераспространения как такового, так как пороговые страны, а также государства региона, конкурирующие за влияние на БСВ или в какой-то его части (в том числе Турция, Египет, Алжир и Марокко), неизбежно вступят в борьбу за скорейшее овладение ядерными технологиями.

Взгляд консервативной военно-политической элиты Тегерана на проблему атомного оружия с религиозной точки зрения делает такой сценарий единственно возможным. К концу ХХ века все основные мировые конфессии и субконфессии, кроме шиитов, имели ядерные арсеналы. Это касается суннитов (Пакистан), индуистов (Индия), буддистов (КНР и Северная Корея), католиков (Франция), протестантов (США и Великобритания), православных (Россия) и евреев (Израиль). Вопрос, почему бомбу нельзя иметь только шиитам, в этой ситуации становится риторическим, хотя мировое политико-дипломатическое сообщество за отсутствием альтернативы уповает на достигнутые с ИРИ договоренности по ядерной программе как первый шаг к ее полному замораживанию, что, по мнению автора, крайне сомнительно.