Зерзура: Запретный город белых людей в сердце пустыни
Легенды о затерянном городе Зерзура в глубине Сахары, описываемом как обитель светловолосого народа, охраняемая великанами, наполненная сокровищами и упоминаемая в древних манускриптах и свидетельствах выживших.
В безмолвном царстве раскалённых песков, где горизонт растворяется в дрожащем мареве, живёт легенда, упрямее любого караван-сарая. Это сказание о Зерзуре — не просто оазисе, а целом сияющем городе из белого камня, навсегда скрытом в самых недоступных урочищах Великой пустыни. Его стены, по словам старейшин из оазисов Дахла, Фарафра и Бахария, сложены из отполированного до блеска известняка, а крыши сверкают под солнцем, будто вылиты из серебра. Внутри ждут несметные сокровища: сундуки, ломящиеся от золотых динаров и драгоценных камней, а правит всем этим король с королевой, погружённые в вечный сон, подобный смерти. Но главная стража — не у замков хранилищ, а у самого входа. Ворота города венчает искусно вырезанная из чёрного базальта птица, держащая в клюве таинственный ключ, а по бокам замерли, вросши в скалы, два исполинских стража — чёрные великаны, чей взор обращён в пустыню, ожидая незваных гостей.
Эти истории не рождены вчера. Они нашли свою тень на пергаменте арабской рукописи XV века, известной как «Китаб аль-Кануз» — «Книга Скрытых Жемчужин». Этот манускрипт, чей автор канул в Лету, является сборником не только заклинаний против духов, но и путеводителем по запретным местам. В нём Зерзура описана с такой подробностью, что не остаётся сомнений: переписчик верил в её реальность или, по крайней мере, записывал то, во что верили многие.
Однако самая поразительная история пришла не из древнего тома, а из городских архивов Бенгази в Ливии. Летописцы зафиксировали рассказ, датированный 1481 годом, о погонщике верблюдов по имени Хамид Кейла. Его караван, направлявшийся в оазис Дахла, был настигнут и погребён под яростью песчаной бури. Чудом выживший, Кейла очнулся в абсолютно незнакомой местности, где все ориентиры были сметены ветром. Когда отчаяние стало почти непреодолимым, его окружили незнакомцы. Это были высокие, статные мужчины. Но не темнокожие сыны пустыни, а люди со светлыми, словно выгоревшее на солнце дерево, волосами и пронзительными голубыми глазами. Их оружие тоже было чужим для этих мест — не изогнутые ятаганы, а длинные, прямые мечи европейского типа.
Эти странные воины, не сказав ни слова на понятном Кейле языке, отвели его в свой город. То, что предстало перед глазами погонщика, навсегда врезалось в его память. Зерзура была именно такой, как в легендах: белоснежные здания с колоннадами, утопающие в зелени финиковых пальм и оливковых рощ. Чистейшие воды струились в искусственных прудах и каналах, где резвились светлокожие дети и купались женщины, лица которых не были скрыты паранджой. Город дышал миром и достатком, но в нём не было ни одного минарета, ни звука призыва к молитве. Кейла прожил среди этих людей несколько месяцев, окружённый доброжелательностью, но отгороженный стеной непонимания их странной речи.
Кейла прожил среди этих людей несколько месяцев, окружённый доброжелательностью, но отгороженный стеной непонимания их странной речи. Затем он каким-то образом — обстоятельства этого остаются самой тёмной частью истории — очутился снова в Бенгази, предстал перед местным эмиром и поведал свою невероятную историю. Рассказ его изобиловал подробностями, но когда эмир спросил, как ему удалось покинуть гостеприимный город, погонщик замялся, начал путаться и в конце концов пробормотал что-то о побеге. Это вызвало подозрения. Зачем бежать из места, где тебя хорошо кормили и с тобой обходились по-доброму? При обыске у Кейлы нашли спрятанное золотое кольцо необычайной работы с крупным рубином. Под угрозой отрубания руки за воровство эмир приказал Кейле возглавить экспедицию и привести всех к Зерзуре. Но в пустыне погонщик полностью потерял ориентацию, не сумев указать направление. Его судьба после этого канула в неизвестность.
Само же кольцо, согласно устойчивым слухам, не пропало. Говорили, что оно стало фамильной реликвией местных правителей, а в XX веке будто бы хранилось среди личных сокровищ самого Муаммара Каддафи. Эксперты, якобы изучавшие артефакт, приходили к сенсационному выводу: кольцо было изготовлено европейскими мастерами в XII веке. Эта деталь дала жизнь самой смелой и логичной из гипотез: таинственные светловолосые жители Зерзуры были потомками крестоносцев. Отряд рыцарей, заблудившийся или отрезанный от основных сил во время Крестовых походов, мог отступить вглубь Африки в поисках спасения или новой цели. Найдя скрытый оазис с водой, они построили там, используя свои европейские навыки каменного строительства, укреплённый город-крепость, со временем забытый внешним миром. Их прямые мечи, непривычная внешность, отсутствие мечетей и даже кольцо работы европейского ювелира — всё складывалось в эту картину. Возможно, они нашли уже существующие древние руины и отстроили их заново, став легендарными «спящими» правителями, охраняющими свои богатства.
В XIX веке легенда привлекла внимание европейских учёных и авантюристов. Английский египтолог Джон Гарднер Уилкинсон в 1835 году в своей книге «Топография Фив» привёл записанный со слов одного араба рассказ о руинах Зерзуры, локализовав её в районе Вади Зерзура — оазисе с пальмами, источниками и чёрнокожим населением. Это описание, хотя и противоречило истории о светловолосых людях, стало отправной точкой для практических поисков.
Охота началась в 1909 году с экспедиции Уильяма Джозефа Хардинга Кинга. Он, услышав множество сказаний о скрытых городах, обнаружил необычную улику: в желудках птиц, прилетавших с юго-запада, из якобы безжизненной пустыни, он нашёл свежие оливковые косточки. Для Кинга это было неопровержимым доказательством существования неизвестного, плодородного оазиса. Однако его поход в указанном направлении не увенчался успехом — лишь бескрайние пески и обманчивые миражи.
Шесть лет спустя, в 1915 году, директор египетских исследований Джон Болл предпринял новую попытку. Ему удалось обнаружить несколько древних глиняных черепков примерно в 160 километрах от оазиса Дахла, но никаких следов величественного города из белого камня найдено не было. Казалось, Зерзура навсегда останется призраком.
Настоящий прорыв, но вовсе не тот, которого ждали, произошёл между 1932 и 1934 годами. Группа из четырёх настойчивых искателей, включая Ласло Алмаши (прототип героя «Английского пациента»), графа Ласло Эде Алмаши, Роберта Клейтона-Иста и Патрика Клейтона, тщательно перечитала Уилкинсона. Они пришли к выводу, что предыдущие исследователи неправильно истолковали маршрут. Следуя своей новой версии, они углубились в самый суровый район — к плато Гилф-Кебир на границе современного Египта с Ливией. После изнурительного шестидневного перехода они достигли трёх зелёных долин — Талх, Абд эль-Мелик и Вади Хамра.
И здесь их ждала находка, перевернувшая представления об истории региона, но не имевшая прямого отношения к легенде о Зерзуре. Среди скал они обнаружили руины явно рукотворного каменного строения. На его стене были вырезаны египетские иероглифы, среди которых упоминалось имя фараона Джедефра, сына Хеопса, правившего в эпоху Древнего Царства, около 4,5 тысяч лет назад. Это открытие стало научной сенсацией, доказав, что египтяне проникали так далеко на запад пустыни за тысячелетия до нашей эры. Но это была не Зерзура. Ни белого камня, ни следов европейцев, ни сокровищ. Лишь молчаливые следы совсем другой, не менее древней цивилизации.
Последующие поиски так ничего и не дали. Джон Болл, посвятивший годы изучению Сахары, разочарованно заключил, что затерянный оазис Зерзура «не более реален, чем философский камень». Современные исследователи лишь разводят руками, предполагая, что если город и существовал в том виде, как его описывают, его руины могут быть погребены под многометровыми песками в районе тех самых долин у Гилф-Кебира.
Так что же такое Зерзура? Галлюцинация, рождённая солнцем и жаждой? Искажённое воспоминание о реальных контактах с изолированными негроидными племенами, чьи волосы иногда имеют рыжеватый оттенок? Или же в сердце пустыни действительно существовал, а возможно, существует до сих пор, забытый анклав людей иной крови и веры, охраняющий не столько золото, сколько свою тайну? Пока пески Сахары хранят молчание, Зерзура остаётся величайшей и самой поэтичной загадкой африканского континента — вечным миражом, который, в отличие от обычного, не рассеивается, а становится лишь ярче с каждым новым рассказом.
