Семь дней без еды: организм переключается на третий день

Трое суток. Семьдесят два часа. Именно этот рубеж отделяет обычное пищевое воздержание от глубинной перестройки человеческого тела — такой, о которой наука ещё десять лет назад не смела и догадываться.

Исследователи Лондонского университета королевы Марии поставили эксперимент, который многие назвали бы жестоким. Двенадцать добровольцев в течение семи дней не получали ничего, кроме воды. Ни кусочка хлеба. Ни ложки мёда. Только прозрачная жидкость, текущая из стакана в их молчащие желудки.

Но то, что происходило внутри, не имело ничего общего с тишиной.

Каждый день у испытуемых брали кровь. Учёные отслеживали поведение примерно трёх тысяч белков — крошечных молекулярных посыльных, которые путешествуют по кровотоку и докладывают о состоянии каждого органа. Эта технология, называемая протеомикой, позволяет увидеть то, что раньше скрывалось за густой завесой неизвестности.

Первые два дня всё шло по предсказуемому сценарию. Организм, оставшись без привычной глюкозы из пищи, переключился на сжигание жировых запасов. К седьмому дню участники потеряли в среднем по 5,7 килограмма — часть из них приходилась на жировую ткань, часть на мышечную. Когда после эксперимента они снова начали есть, мышцы восстановились почти полностью. А вот жир — нет.

Всё это наука знала и раньше.

Но где-то между вторым и третьим днём произошло нечто, что заставило исследователей перепроверить данные. Организм не просто экономил топливо. Он перестраивал саму архитектуру белковых сетей.

Резкие изменения затронули более трети всех отслеживаемых белков. И наиболее драматичные сдвиги произошли в структурах, о которых рядовой человек никогда не задумывается: во внеклеточном матриксе.

Это слово звучит как формула из учебника биологии. Но на деле речь идёт о каркасе — той самой соединительной ткани, которая держит вместе органы, придаёт форму сосудам и, что самое любопытное, поддерживает нейроны в головном мозге. Да, у наших мыслей тоже есть опора.

Именно этот каркас начал стремительно меняться на третьи сутки голода.

Клодия Лангенберг, директор исследовательского института точной медицины при университете, назвала это откровением. «Впервые мы видим, что происходит на молекулярном уровне по всему телу, когда человек не ест», — сказала она. И добавила фразу, которая звучит почти как загадка: популярные диеты с короткими периодами голодания, возможно, не дают того эффекта, который приписывается им молвой. Настоящие изменения — те, что связаны не просто с потерей веса, а с фундаментальными процессами в мозге и иммунитете, — запускаются только после трёх полных дней без калорий.

Позже исследователи сопоставили свои данные с генетическими картами, составленными на основе наблюдений за сотнями тысяч людей. И картина заиграла новыми красками. Те самые белковые сдвиги, которые происходили у добровольцев на голодном пайке, оказались связаны с путями, ведущими к снижению воспаления и изменению рисков некоторых заболеваний. Словно организм в отсутствие пищи начинал «чистить» свои глубинные механизмы.

Но чем глубже учёные погружались в этот феномен, тем больше вопросов возникало на поверхности.

Дальнейшие исследования того же коллектива, проведённые уже после публикации основных результатов, обнаружили тревожную двойственность. В крови голодающих повышались маркеры воспаления. Активировались тромбоциты. Менялись пути свёртываемости крови.

Что это — неизбежная плата за перестройку? Или сигнал тревоги, который природа вшила в наши тела как защиту от слишком долгого воздержания?

Пока никто не знает.

Маик Пицнер, один из руководителей исследования, осторожно формулирует главную интригу: «Наши результаты дали научную основу для древнего знания о том, почему голодание используется при определённых состояниях». Под «древним знанием» он имеет в виду тысячелетия религиозных и лечебных постов — от индуистских практик до христианского воздержания от пищи.

Но тут же следует предупреждение: пациенты, которые больше всего могли бы выиграть от этого механизма — страдающие хроническими воспалениями, метаболическими нарушениями, возможно, даже некоторыми неврологическими расстройствами, — чаще всего не могут позволить себе три дня без еды. Их организм слишком ослаблен.

Именно здесь рождается главная надежда исследователей. Если понять, какие именно белки и какие именно переключения дают тот самый положительный эффект, возможно, удастся создать лекарство — молекулярного двойника голодания. Таблетку, которая обманет тело, заставив его думать, что прошло трое суток без пищи, хотя человек только что позавтракал.

Но до этого ещё далеко. Слишком далеко.

А пока Лондонский эксперимент оставляет нас с несколькими твёрдыми фактами и одним зияющим вопросом. Факты: семь дней на воде перестраивают белковую ткань организма. Пик изменений — не в первые часы и даже не в первый день, а после семидесяти двух часов. Более трети отслеживаемых белков меняют своё поведение. Многие из этих изменений связаны с процессами, которые принято считать защитными.

Вопрос: почему тот же самый механизм, который у здорового добровольца запускает перестройку внеклеточного матрикса, у другого человека может активировать воспаление и риск тромбозов?

Возможно, ответ лежит в индивидуальных особенностях, которые протеомика пока не умеет различать. Возможно, само голодание — это не универсальный ключ, а тонкий инструмент, который звучит по-разному в разных руках.

И ещё одна деталь, заставляющая задержать взгляд на странице. Когда учёные сравнили, какой объём мышечной ткани вернулся после трёх дней нормального питания, а какой — нет, выяснилась любопытная закономерность. Жир уходил надолго. Мышцы возвращались быстро. Тело словно знало, что важнее: без силового каркаса не выжить, а вот запасы на чёрный день... они могут подождать.

Эволюционная память говорит на языке белков. И язык этот оказался сложнее, чем кто-либо предполагал.