Страшный суд Рогира ван дер Вейдена: алтарь, обращённый к умирающим

В середине XV века в бургундском городе Бон появился алтарный полиптих, который должен был стать последним, что видят умирающие. «Страшный суд» Рогира ван дер Вейдена — это не просто произведение искусства. Это инструмент спасения, напоминание о неизбежности, предупреждение и обещание. Пятнадцать картин на девяти дубовых досках, написанные между 1445 и 1450 годами, до сих пор хранятся в госпитале Отель-Дьё, где когда-то лежали безнадёжные больные, взиравшие на них сквозь резные решётки.

Заказчиком выступил Николя Ролен, бургундский канцлер, один из самых влиятельных людей своего времени. Он занимал пост тридцать три года, разбогател, но решил потратить состояние не на дворцы, а на богадельню для больных. Причины точно неизвестны: возможно, чума, опустошавшая Бургундию в 1438–1440 годах, или мародёрство наёмников, разорявших крестьян после гражданской войны. В 1441 году Ролен получил разрешение папы Евгения IV на строительство, а в декабре 1452 года больница была освящена. Алтарь, написанный в брюссельской мастерской ван дер Вейдена, был завершён к тому времени и доставлен в Отель-Дьё.

Ролен распорядился разместить тридцать кроватей в пределах видимости полиптиха. Те, кто уже не мог ходить, могли лежать и смотреть на Страшный суд. Медицина XV века была дорога и примитивна. Духовная забота о пациентах значила не меньше, чем лечение физических недугов. Алтарь должен был напомнить больным о вере, направить мысли к вечному и подготовить к загробной жизни.

В закрытом виде полиптих напоминает перевёрнутый крест — форму, обычную для резных алтарей того времени. На внешних створах — портреты донаторов, Николя Ролена и его жены Гигон де Сален, выполненные в технике гризайль. Рядом — статуэтки святых Себастьяна и Антония, покровителей от чумы и кожных болезней. Оба святых были тесно связаны с бургундским двором, и их присутствие на алтаре не случайно. На внешних досках также изображён архангел Гавриил сценой Благовещения.

Когда створки открыты, зритель видит всю полноту суда. Центральная доска занята Христом, сидящим на радуге. В его правой руке — лилия, в левой — меч. Это символы спасения и осуждения. Жесты рук повторяют положение весов в руках архангела Михаила. На раскрытых ладонях и ступнях Христа видны раны от распятия. Слева от него — слова из Евангелия от Матфея: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира». Справа: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Слова о спасённых написаны белой краской и читаются снизу вверх, к небесам. О проклятых — сверху вниз.

Архангел Михаил, стоящий в центре нижнего ряда, взвешивает души на весах. Грешник перевешивает праведника — это необычно для христианской живописи. Михаил одет в сияющий белый стихарь под красной ризой, расшитой золотом. Его левая нога выдвинута вперёд, словно он готов выйти из картины. Взгляд архангела направлен на зрителя. Суд предстоит не только изображённым душам. Четыре парящих херувима трубят в трубы, призывая мёртвых. Культ архангела Михаила во Франции XV века был особенно силён благодаря легенде о его явлении Жанне д’Арк. Чума, вспышки которой опустошали регион, делала архангела-защитника умерших особенно значимым для обитателей хосписа.

Под ногами Михаила из могил поднимаются мёртвые. Спасённые души бегут налево к райским вратам. Осуждённые, уставившись в землю, толпой проваливаются в ад. И тех и других примерно поровну, но ван дер Вейден показывает значительное превосходство грешников над праведниками. На картинах о Страшном суде обычно изображали истязания чертей, но здесь единственное свидетельство мучений — выражение лиц осуждённых. Мучение передаётся скорее как внутреннее состояние, а не внешнее воздействие.

Рай на полиптихе — это вход в Небесный Град, выполненный в готическом стиле, напоминающем вход в сам Бонский хоспис. Ад, напротив, занимает больше места. Грешники затягивают друг друга в бездну. Это намёк на то, что грех всепроникающ, а путь в ад шире, чем в рай.

Внешние доски полиптиха сильно пострадали от времени. После Французской революции алтарь спрятали на чердаке, где он пролежал несколько десятилетий. Когда его извлекли, обнажённые тела нижнего ряда были закрашены одеждой, некоторые части побелены. Реставрация 1875–1878 годов удалила позднейшие добавления, но с большим ущербом для оригинала. Потери пигмента на стенах с портретами донаторов были значительными.

«Страшный суд» Рогира ван дер Вейдена — это не просто картина. Это диалог между жизнью и смертью, между верой и отчаянием. Каждая деталь здесь имеет смысл. Лицо Христа на центральной доске идентично его изображению на триптихе семейства Брак. Сходство портрета Ролена с его изображением на «Мадонне канцлера Ролена» ван Эйка заметно, хотя ван дер Вейден смягчил черты и добавил задумчивости. Николя Ролен смотрит на Страшный суд так же, как его пациенты когда-то смотрели на алтарь. Он уже не канцлер, а грешник, ищущий спасения. В этом, вероятно, и заключается главный смысл полиптиха.

Ни богатство, ни власть не спасут от суда. Только вера и милосердие. Искусствоведы до сих пор спорят о значениях символов, о том, почему праведник оказывается легче грешника на весах Михаила и почему путь в ад шире пути в рай. Но одно понятно точно: ван дер Вейден создал не просто алтарь. Он создал напоминание о неизбежности, обращённое к каждому, кто когда-либо окажется в этом зале. Алтарь говорит о том, что никто не знает дня и часа, но каждый должен быть готов. Умирающие в госпитале Бона видели перед собой не просто картину. Они видели свою собственную судьбу. И эта встреча лицом к лицу с вечностью была, возможно, последним и самым важным утешением, которое могла дать им медицина XV века.