Секретный документ Лос-Аламоса: в 1949 году военные и учёные обсуждали НЛО над атомными объектами
В феврале 1949 года в Лос-Аламосской научной лаборатории — сердце американской ядерной программы — собрались люди, которые отвечали за безопасность страны. В комнате находились директор лаборатории Норрис Брэдбери, физик Эдвард Теллер, будущий нобелевский лауреат Фредерик Рейнс и ведущий метеоролог Линкольн ЛаПаз. Рядом с ними — представители армии, разведки, ФБР, Комиссии по атомной энергии и университетов. Их собрали не для обсуждения новых бомб. Их собрали для того, чтобы разобраться в том, что летает над их головами.
Рассекреченный 25-страничный протокол заседания, состоявшегося 16 февраля 1949 года, был помечен грифом «СЕКРЕТНО». В нём описывались объекты, которые уже несколько месяцев наблюдали над Нью-Мексико и соседними штатами. Пилоты авиалиний, военные, учёные, астрономы и обученные наблюдатели сообщали об одном и том же: яркие зелёные объекты, движущиеся на низкой высоте по горизонтальным траекториям, которые не соответствовали поведению метеоров.
Капитан Ниф, открывая заседание, сообщил, что расследование началось в декабре 1948 года, когда пилоты авиалиний доложили о ярких зелёных объектах в небе. У властей не было объяснения, и они обратились к Линкольну ЛаПазу — одному из самых опытных метеорных специалистов страны. Он изучал метеоры с 1915 года и знал, как они входят в атмосферу, как меняется их яркость, какие звуки они производят и какие следы оставляют. После анализа сообщений и личного наблюдения одного из объектов ЛаПаз заявил собравшимся: это не обычный метеорный дождь.
12 декабря 1948 года, около 21:02, ЛаПаз наблюдал объект в районе Пика Голода, Нью-Мексико. Объект появился мгновенно, без постепенного увеличения яркости. Цвет — яркий жёлто-зелёный, которого ЛаПаз никогда не встречал при наблюдении метеоров. Траектория — почти горизонтальная. Яркость оставалась постоянной, а движение — равномерным. В конце полёта объект слегка наклонился и распался на фрагменты, сохранившие тот же зелёный цвет. Наблюдение длилось около двух секунд. Но ЛаПаз уже держал в руках секундомер и измерительное оборудование — он прибыл на место для расследования более раннего наблюдения. В течение нескольких минут он и его команда зафиксировали направление и высоту объекта относительно звёзд и горных вершин.
Траектория создала проблему. Обычные метеоры входят в атмосферу под разными углами, теряют энергию, замедляются и искривляются под действием гравитации и сопротивления воздуха. Зелёные объекты, напротив, двигались на низкой высоте по протяжённым, почти горизонтальным путям. ЛаПаз представил расчёты, согласно которым несколько объектов находились на высоте от 13 до 16 километров. Их видимые траектории составляли от 40 до 160 километров. Он вызвал присутствующих определить любой обычный метеор, способный сохранять почти постоянную скорость при горизонтальном движении в нижних слоях атмосферы на такие расстояния. Объекты не показали ожидаемого падения, потери скорости или нормальной реакции на сопротивление воздуха. ЛаПаз описал их как движущиеся так, будто сопротивление воздуха и гравитация не контролировали их движение.
Самое крупное событие, обсуждавшееся на конференции, произошло 30 января 1949 года. Его видели по всему Нью-Мексико и западной половине Техаса. Сообщения поступили примерно из 100 разных мест, включая обученных наблюдателей, которые сделали замеры вскоре после наблюдения. Военные следователи проехали около 1600 километров за десять дней и опросили сотни людей. Нанесённый на карту путь поместил появление объекта к юго-западу от Амарилло и исчезновение недалеко от Лаббока. Полная траектория превышала 160 километров, а свидетели оценивали продолжительность от пяти до четырнадцати секунд. ЛаПаз остановился на среднем значении около десяти секунд, что давало расчётную скорость около 16 километров в секунду.
Несмотря на скорость, яркость и низкую высоту, объект не издавал подтверждённого звука. ЛаПаз неоднократно возвращался к этому пункту, потому что это не соответствовало физике крупного метеора, движущегося через атмосферу. Нормальный метеор такой интенсивности должен создавать ударные волны, детонацию, грохот или свист. Крупные метеорные события могут сотрясать здания и быть слышны за сотни километров от места удара. Следователи проверили все сообщения о шумах, связанных с техасским наблюдением, и проследили их до бурения нефтяных скважин, взрывов динамита и другой местной деятельности. Военные посетили города, опросили жителей и проверили отдельные утверждения. Ни один из звуков не был связан с самим объектом.
Отсутствие реакции животных добавило ещё один слой к делу. ЛаПаз объяснил, что крупные метеорные падения часто заставляют собак выть, лошадей бросаться в сторону, птиц разлетаться, а скот паниковать. Во время январского события следователи искали сообщения о встревоженных животных по всей огромной территории, где был виден объект. Они не нашли ни одного. Тело, достаточно яркое, чтобы быть видимым на сотни километров, и достаточно низкое, чтобы пересекать регион на высоте около 13–16 километров, должно было вызвать сильное акустическое возмущение. Вместо этого оно прошло бесшумно, без подтверждённой ударной волны, без грохота и без массовой реакции животных внизу.
После наблюдений не было найдено никаких физических обломков. Поисковые группы прочесали большие территории пешком и с воздуха. Военные самолёты, разведывательные подразделения, гражданские поисковики и наземные транспортные средства были задействованы, но они не нашли места падения и никаких обломков. ЛаПаз сравнил это с крупным событием над регионом Четырёх Углов в октябре 1947 года. Следователи добрались до того района в течение нескольких часов и провели многократные наземные и воздушные поиски. Ничего не было найдено, даже сломанных веток в сильно лесистой местности. Он воздержался от отнесения того более раннего события к той же категории, потому что оно оставило видимый след, но отсутствие обломков уже вызывало беспокойство до того, как зелёные объекты начали появляться над Нью-Мексико.
Зелёные огненные шары не оставляли устойчивого следа. Обычные крупные метеоры часто производят длинные светящиеся или дымные следы, остающиеся видимыми после прохождения объекта, иногда освещённые солнечным светом. Следователи специально спрашивали свидетелей, видели ли они такой след. Ответ был неизменно отрицательным. Объекты появлялись, проходили по небу и исчезали, не оставляя ожидаемого признака крупного тела, горящего или разваливающегося в атмосфере.
Их цвет также был одинаковым в разных наблюдениях. Следователи носили с собой спектральные диаграммы и просили свидетелей определить точный оттенок, который они видели. Около 90 процентов выбрали узкий диапазон между примерно 4900 и 5300 ангстремами, многие поместили его близко к 5218 ангстремам. ЛаПаз сравнил цвет со светом, производимым солями меди в пламени. Затем он изучил метеорные записи и не нашёл соответствующего паттерна. Он просмотрел сотни наблюдений, датируемых 1945 годом, и не нашёл ни одного зелёного объекта, соответствующего цвету, высоте и горизонтальному движению событий в Нью-Мексико. Метеорные потоки давали белые, синие, сине-зелёные, жёлтые, оранжевые и красные объекты, но характерный жёлто-зелёный цвет, описанный в этих отчётах, не появлялся в записях.
Метеорный поток Геминид был исследован, поскольку несколько инцидентов произошли близко к его ежегодному пику в декабре. ЛаПаз изначально рассматривал эту возможность сам, затем отверг её после сравнения наблюдений. Геминиды входили под гораздо более крутыми углами, показывали другие цвета и следовали обычным метеорным траекториям. В ту же ночь, что и инцидент на Пике Голода, другой наблюдатель зафиксировал ярко-синюю Геминиду. Её цвет и движение явно отличались от зелёного объекта. ЛаПаз просмотрел 414 метеорных наблюдений и не нашёл среди них ни одного аналогичного жёлто-зелёного события.
Географический паттерн сразу привлёк внимание официальных лиц. Два более ранних зелёных огненных шара прошли прямо над Лос-Аламосом или в нескольких милях от него. Другие объекты были зарегистрированы возле Уайт-Сэндс и Киртленд-Филд. ЛаПаз также упомянул более ранние ярко-зелёные события возле Хэнфорда и дневные наблюдения горизонтальных белых объектов возле Мемфиса, недалеко от Оук-Риджа. Это были не случайные точки на карте. Лос-Аламос, Уайт-Сэндс, Хэнфорд и Оук-Ридж были критически важными частями американской сети атомного оружия и ядерных исследований.
Когда его попросили дать объяснение, ЛаПаз заявил, что его первой мыслью были секретные оборонительные манёвры, проводимые более высоким уровнем военных США. Он предположил, что передовые объекты могут действовать вблизи тех самых регионов, которые они предназначены защищать, особенно атомных установок. Его резко критиковали за это предложение, а контакты в ВВС отрицали знание о какой-либо такой программе. Ни один из представленных на встрече родов войск не идентифицировал объекты как американские самолёты, ракеты или испытания оружия. Люди, ответственные за ядерную безопасность, обсуждали объекты, движущиеся через их охраняемое воздушное пространство, не зная, кто ими управляет.
Один из самых ясных обменов мнениями произошёл, когда ЛаПаз спросил, может ли тело, движущееся горизонтально, сохранять эту траекторию без подвода энергии. Самолёт мог поддерживать горизонтальный полёт, но метеор не мог. Метеор терял бы энергию, замедлялся и искривлялся к земле. Объекты под следствием сохраняли длинные, низкие траектории без видимого снижения скорости. Эдвард Теллер оспаривал точность некоторых оценок очевидцев, но он также заявил, что доказательства звучат как всё, кроме метеоров. Горизонтальный полёт впечатлил его больше всего, потому что метеоры обычно не двигаются таким образом.
В протоколе также зафиксирован инцидент с изменением направления. Оператор вышки Киртленд-Филд видел объект к юго-западу от базы, в то время как наблюдатели в Аризоне видели, по-видимому, тот же объект с другого направления. Из Киртленда он казался бронзовым, а из Аризоны — зелёным. Время совпало, и объект, как сообщалось, повернул прямо вниз, прежде чем снова изменить движение. Другое наблюдение описывало зелёный объект, спускающийся и затем выравнивающийся в горизонтальный полёт. Это были не простые огни, угасающие вдоль фиксированной баллистической траектории. За ними наблюдали изменение направления и переход между спуском и горизонтальным движением.
ВВС уже связали зелёные объекты со своим более широким расследованием летающих дисков. Во время встречи официальные лица заявили, что летающие диски и нью-мексиканские огненные шары были помещены в одну категорию. Проект Sign — первое официальное расследование ВВС летающих тарелок — недавно был заменён Проектом Grudge. События в Нью-Мексико были включены в эту программу. Конференция, таким образом, находится непосредственно внутри раннего военного расследования НЛО, причём наблюдения у атомных объектов рассматриваются наряду с сообщениями о летающих дисках, распространившихся по Соединённым Штатам с 1947 года.
Встреча также показывает, как правительственная секретность и разделённая власть препятствовали расследованию. Фотографическая метеорная станция возле Уайт-Сэндс зафиксировала яркие объекты, но оборудование работало по контракту с ВМС. Следователи Лос-Аламоса не могли получить результаты напрямую и должны были добиваться разрешения через Вашингтон и Бюро вооружений. Капитан Ниф сказал, что станция сообщила им, что её плёнка может быть нечувствительна к нужным цветам, но также проводились визуальные наблюдения. Коммандер Манделкорн сказал, что попытается получить информацию через официальные каналы. Даже внутри секретной конференции агентства, ответственные за защиту ядерной инфраструктуры страны, не могли свободно обмениваться доказательствами друг с другом.
Официальные лица обсуждали создание специализированных камер, широкоугольного покрытия, более быстрой плёнки и систем автоматического запуска. Фотографическое патрулирование уже было организовано в декабре 1948 года, но ничего не было заснято, пока оборудование было на месте. Другой крупный объект появился после того, как камеры были удалены. ЛаПаз оценил, что правильное покрытие должно в конечном итоге зафиксировать часть событий, но доступное оборудование ещё не подходило для этой задачи. Объекты появлялись достаточно часто, чтобы оправдать целенаправленные усилия по наблюдению, но расследование оставалось фрагментированным между военными ведомствами и научными учреждениями.
Протокол не содержит окончательной идентификации. Эдвард Теллер провёл около двадцати минут, рассчитывая скорость, светоотдачу, кинетическую энергию и эффекты ударной волны на доске. Его расчёты углубили конфликт между яркостью объекта и его тишиной. Материальное тело, достаточно большое, чтобы генерировать сообщённую яркость через обычный кинетический нагрев, должно было производить звук. Тело, достаточно маленькое, чтобы избежать обнаруживаемой ударной волны, не должно было создавать ослепляющий эффект, о котором сообщали свидетели. Брэдбери предположил, что химическая энергия могла бы производить свет, не полагаясь полностью на кинетическую энергию, но это всё равно не объясняло длинные горизонтальные траектории, цвет, изменения направления, отсутствие обломков и концентрацию возле атомных установок.
К концу конференции центральные факты оставались нетронутыми. По крайней мере десять инцидентов были проверены через достаточное количество независимых свидетелей, чтобы официальные лица могли принять, что события произошли. Около двадцати дополнительных случаев показывали связанные характеристики, но им не хватало того же уровня измерений или подтверждения. Самые сильные случаи разделяли одни и те же характеристики: яркий жёлто-зелёный свет, низкая высота, протяжённое горизонтальное движение, постоянная или почти постоянная скорость, отсутствие подтверждённого звука, отсутствие найденных обломков, отсутствие устойчивого следа и повторяющиеся появления вблизи военных и ядерных объектов.
Документ показывает, что неопознанные объекты действовали над американским Юго-Западом в первые годы атомной эры, в то время как военные и научные власти расследовали их под грифом «СЕКРЕТНО». Свидетелями были пилоты, солдаты, астрономы, инженеры и ядерные учёные. Следователи пересекали тысячи миль, опрашивали сотни людей, наносили на карту траектории и искали обломки. Они не нашли ни одного обычного метеора, способного соответствовать доказательствам, и ни одной американской программы, которая объясняла бы полёты. Объекты пересекали небо возле самых защищённых объектов страны, и официальные лица, ответственные за эти объекты, не знали, что это было.
