В Алтае нашли редкий пазырыкский головной убор с золотыми головами сайгаков

Археологи обнаружили остатки ещё одного пазырыкского головного убора в Алтае, где фрагменты сохранились в могиле женщины, погребённой более 2300 лет назад. Её похоронили с бронзовым шейным кольцом, покрытым золотой фольгой, сложными золотыми серьгами и головным убором, украшенным золотыми орнаментами, включая три аппликации с изображением голов сайгаков.

Погребение было обнаружено в кургане № 31 на могильнике Ханхаринский Дол в северо-западном Алтае. Хотя большая часть органического головного убора истлела, сохранившиеся золотые украшения и следы вокруг черепа женщины дали археологам достаточно доказательств, чтобы реконструировать его внешний вид и изучить, что её погребение может рассказать о пазырыкской одежде и социальном статусе.

Женщину похоронили с бронзовым шейным кольцом, покрытым золотой фольгой, двумя сложными золотыми серьгами, железной шпилькой для волос, керамическим сосудом, ножом и ритуальной пищей. В совокупности предметы позволяют предположить, что она занимала особое социальное положение в пазырыкском обществе, хотя один важный маркер, связанный с погребениями высокого статуса, отсутствовал: рядом с ней не был похоронен конь.

Редкий взгляд на исчезнувший пазырыкский головной убор

Ханхаринский Дол расположен в Краснощёковском районе Алтайского края и составляет часть гораздо более крупного археологического ландшафта вокруг села Чинета. На могильнике уже раскопано более 40 объектов скифо-сакского периода, что делает его важным источником для понимания сообществ, живших в северо-западном Алтае в первом тысячелетии до нашей эры.

Курган № 31 был накрыт низкой каменной конструкцией размером около 9–9,5 метра в поперечнике. Под ней археологи нашли глубокую могилу с вытянутым скелетом женщины, голова которой была обращена на восток.

Это положение сразу обратило на себя внимание. Большинство пазырыкских погребений размещали умершего в скорченном положении на правом боку, а эта женщина была уложена на спине. Вытянутые погребения известны и в других местах Алтая, однако исследователи предполагают, что такие вариации могут отражать взаимодействие между разными группами, жившими в контактной зоне между горами и предгорьями.

Самая хрупкая часть погребения оказалась и одной из самых информативных. От оригинального головного убора почти ничего не осталось, кроме тёмного вытянутого пятна рядом с черепом, сохранившихся декоративных элементов и их положения в могиле.

Пятно имело длину около 22,5 сантиметра и ширину от четырёх до восьми сантиметров. По этим свидетельствам исследователи реконструировали относительно низкий головной убор, ядро которого могло включать богатую углеродом глину, волосы, войлок и ткань. Сохранившиеся украшения, по-видимому, были пришиты к его поверхности через небольшие отверстия.

Он был заметно меньше нескольких ранее реконструированных пазырыкских женских головных уборов. Два сопоставимых экземпляра из Ханхаринского Дола и близлежащего Чинета-II имели размеры 39,5 и 36 сантиметров, что делает экземпляр из кургана № 31 почти вдвое ниже их.

Золотые головы сайгаков пережили исчезновение органической структуры

Головной убор был украшен 15 небольшими круглыми кусочками золотой фольги и тремя зооморфными аппликациями, расположенными близко к голове женщины. В статье эти три фигуры описаны как головы животных и рассматриваются в первую очередь как изображения сайгака или другого похожего на антилопу вида.

Такие образы не относятся к самым распространённым мотивам в пазырыкском искусстве. Тем не менее изображения сайгака известны по конскому снаряжению, украшениям одежды и другим декорированным предметам, найденным в алтайских погребениях, что позволяет предположить: это животное принадлежало к более широкому репертуару степных звериных образов.

В отношении точного вида, который представлен, есть некоторое место для осторожности. Более ранние исследователи уже отмечали, что некоторые объекты, определённые как сайгак, могли напоминать другую антилопу, ранее обитавшую в Центральной Азии. Яснее то, что аппликации представляют животное типа антилопы, а не более привычные пазырыкские мотивы вроде оленя, овцы или козы.

Именно это и делает находку археологически полезной. Органическая пазырыкская одежда и головные уборы сохраняются впечатляюще в мёрзлых погребениях, но сохранность гораздо менее полна на многих других могильниках. В Ханхаринском Доле исчезновение войлока, текстиля и других органических компонентов не стёрло объект полностью, потому что золотые украшения остались примерно на своих первоначальных местах.

Их распределение фактически сохранило очертания того, что иначе исчезло бы.

Украшения указывают на более широкие связи ахеменидской эпохи

Головной убор был лишь одной частью необычно богатого личного набора.

Вокруг шеи женщины лежало трубчатое бронзовое шейное кольцо диаметром примерно 14,8 сантиметра, изначально покрытое золотой фольгой. Металлические шейные кольца сравнительно редки в пазырыкских могилах: в исследовании отмечается, что они встречаются лишь примерно в трёх процентах известных кочевнических погребений, тогда как более 20 процентов могил в Ханхаринском Доле содержали какую-либо форму шейного кольца.

Ещё более интригующими оказались две серьги из золотой проволоки, найденные у черепа. Каждая была выполнена в конфигурации «восьмёрки» и несла подвесные кольца и небольшие диски из золотой фольги.

Серьги сами по себе привычны в пазырыкских погребениях, но сложные экземпляры с подвесками гораздо менее распространены. В исследовании указывается, что сопоставимые украшения имеют параллели за пределами Алтая и конкретно связывают форму с традициями, известными в Малой Азии, и объектами, принадлежащими более широкой ахеменидской художественной сфере.

Это сравнение не означает, что погребённая женщина прибыла из Ирана или другой части Ахеменидской империи. Никакие генетические, изотопные или иные доказательства, представленные в исследовании, не устанавливают её географическое происхождение.

Вместо этого серьги дают свидетельство стилистических связей в более широком евразийском мире IV века до нашей эры. Ювелирные узоры, престижные предметы и художественные условности могли циркулировать между сообществами без необходимости перемещения самого человека, погребённого с ними.

Это различие важно. Вместо того чтобы идентифицировать женщину как чужачку, набор показывает, что пазырыкская материальная культура существовала внутри сетей, простирающихся далеко за пределы Алтая.

Богато одета, но была ли она частью элиты?

Сочетание украшенного золотом головного убора, подвесных серёг и покрытого фольгой шейного кольца убедительно предполагает повышенный статус. Сам могильник подкрепляет это впечатление.

Ханхаринский Дол дал необычно большое количество престижных предметов, включая головные уборы, металлические шейные кольца и импортные товары. Многие его могилы также остались в значительной степени нетронутыми древними грабителями, что даёт археологам необычно полную картину погребальных обычаев на этом памятнике. Ранее исследователи высказывали предположение, что по крайней мере часть могильника использовалась региональной кочевой элитой.

Однако курган № 31 усложняет эту картину.

В Ханхаринском Доле задокументировано девять погребений, содержащих металлические шейные кольца. Восемь также содержали сопутствующие погребения коней — один из важнейших маркеров статуса в пазырыкской погребальной культуре.

Курган № 31 был исключением.

Женщина обладала заметными украшенными золотом предметами, но ни один принесённый в жертву конь не сопровождал её. По этой причине исследование воздерживается от простого отнесения её к высшей элите. Её погребение вместо этого указывает на более нюансированную социальную иерархию, в которой престиж мог выражаться через одежду, украшения и погребальную демонстрацию в разных сочетаниях.

Более точная датировка может со временем уточнить эту интерпретацию. Текущая дата — IV — начало III века до нашей эры — основана главным образом на археологическом сравнении, тогда как исследователи отмечают, что будущий радиоуглеродный анализ мог бы уточнить как хронологию, так и социальную интерпретацию могилы.

То, что сохранилось, уже раскрывает нечто необычно личное: более чем через 2000 лет после исчезновения органической структуры линия золотых украшений вокруг черепа женщины всё ещё сохраняет очертания головного убора, который она надела в могилу.