Загадочный орган в голове кашалота даёт ему силу топить корабли

Выживший при кораблекрушении, которое вдохновило роман «Моби Дик», имел теорию о том, как кашалот может уничтожить судно, в несколько раз превосходящее его по размерам. Спустя 200 лет он оказался прав.

Что произошло с «Эссексом»

Утром 20 ноября 1820 года 15-летний Томас Никерсон только что спасся от кита, пробившего дыру в борту его лодки. Быстро гребя обратно к основному китобойному судну, пока лодка набирала воду, Никерсон и его спутники думали, что они в безопасности.

Но, встав за штурвал китобойного судна «Эссекс», Никерсон увидел другого, гораздо более крупного кита, мчащегося прямо на них. Предупредив Оуэна Чейза, первого помощника капитана, он услышал крики и тревогу среди команды, а затем «ужасный грохот», как написал Никерсон 50 лет спустя.

Кит ударил «Эссекс» с такой силой, что все люди свалились с ног. Кит проплыл 270 метров от лодки, резко развернулся и вернулся на максимальной скорости. При втором столкновении он пробил весь нос. Китобойное судно «Эссекс» затонуло.

Если это звучит как роман, то потому, что кораблекрушение «Эссекса» вдохновило Германа Мелвилла на «Моби Дика». Сегодня, спустя 175 лет после публикации книги, исследования показали, как кашалот может потопить судно, в несколько раз превосходящее его по размерам. Как выяснилось, ответ был правильно предсказан более 200 лет назад не кем иным, как Чейзом, первым помощником «Эссекса».

По иронии судьбы, суперсила китов, по-видимому, находится в том же месте, что и драгоценный жир, за которым охотились китобои: внутри его головы.

Загадочный черепной орган

У кашалотов огромная голова. Фактически их головы составляют около трети общей длины тела. Весом до 9 килограммов, они обладают самым большим мозгом среди всех животных на Земле.

Внутри лба находится большой жирный, мягкий орган, называемый спермацетовым мешком — уникальный для их вида. Этот орган наполнен маслянистым веществом, также называемым спермацетом, которое получило своё название потому, что китобои думали, что это семя.

Спермацетовый мешок содержит до 1900 литров жирной и восковой жидкости, называемой «спермацет», высоко ценимой китобоями XIX века.

Спермацет был очень востребован китобоями, поскольку масло давало высококачественное топливо и могло сгущаться в такие продукты, как мыло и свечи. В XVIII и XIX веках по всему миру было убито около 300 000 кашалотов.

Несмотря на столь масштабную добычу спермацета, мы всё ещё раскрываем его функцию. Одна теория рассматривает спермацет как боевой инструмент.

«Изначально это была не наша гипотеза, это была гипотеза Оуэна Чейза, — говорит вышедший на пенсию эволюционный биолог Дэйв Кэрриер. — Китобой XVIII века утверждал, что лоб — это оружие, и мы решили это проверить».

На протяжении двух последних столетий биологи в значительной степени игнорировали идеи Чейза, но с точки зрения Кэрриера, «интуиция и опыт китобоя, вероятно, были правильными».

В исследовании 2002 года Кэрриер предположил, что сильно увеличенная мелона — жировой орган, расположенный на лбу всех зубатых китов, — развилась как таран, способный нанести смертельный удар сопернику, подобно бегемоту. «Киты — млекопитающие, близкородственные таким животным, как олени и бараны, где самцы соревнуются, бодаясь, так что это поведение может быть унаследовано от их предков».

Недавно Алек Бёрслем, экофизиолог из Гавайского университета, снял кашалотов на камеру, когда они бодали головами не китобойное судно, а друг друга. Это было «счастливой случайностью», говорит он; это произошло у Балеарских островов и Азорских островов.

Может показаться странным, что киты используют голову для драки — зачем рисковать жизненно важной частью тела, чтобы ударить противника? Но исследование 2015 года говорит, что орган имеет достаточно амортизации, чтобы киты могли использовать голову как таран без риска повреждения.

Грубая сила

Бёрслем наблюдал это поведение несколько раз у нескольких молодых кашалотов. Самое сильное воздействие, которое он зафиксировал, было произведено молодым самцом, который мчался к другому киту со скоростью 4,5 метра в секунду и ударил своего спутника с силой около 460 килоньютонов. Бёрслем оценивает, что крупный взрослый кашалот, приближающийся с той же скоростью, ударил бы с силой примерно 1200 килоньютонов — это ощущалось бы как удар автобуса, движущегося со скоростью 65 километров в час.

Направленная на корабль, это значительная сила.

«В истории только три китобойных судна были атакованы китами», — говорит Майкл Харрисон, главный куратор Исторического общества в Нантакете, которое хранит впечатляющую коллекцию оригинальных судовых журналов и артефактов. Но киты регулярно атаковали меньшие, открытые лодки, которые спускали с основного судна, когда замечали кита.

«Судовые журналы не всегда отдают должное драме этого», — говорит Харрисон.

Во всех трёх случаях, когда кит атаковал материнское судно, нападавшим был кашалот. В 1851 году в Южной Пацифике кашалот протаранил «Энн Александер» и полностью разрушил его. В 1902 году кашалот также разрушил «Кэтлин», которое шло у Галапагосских островов.

Но именно судьба «Эссекса» стала, пожалуй, самым печально известным испытанием на выживание в морской истории.

В тот день 20 человек покинули тонущее материнское судно и забрались в три китобойные лодки. Они находились в 2100 километрах от земли, и то, что последовало, стало одной из самых страшных историй в морской истории и вдохновением для «Моби Дика» Мелвилла.

Любовь и война

Конечно, мы не знаем, как часто кашалоты используют головы как тараны в природе, когда ни один дрон не наблюдает, говорит Бёрслем. Мы также не полностью понимаем назначение их уникально огромной мелоны.

Есть другие теории о роли спермацета, и он может иметь более одного применения. Киты производят звук с помощью «обезьяньих губ» — пары фонических губ, расположенных на переднем конце носа. Звук распространяется как вперёд, в воду, так и назад, к задней стенке спермацетового мешка в задней части головы.

Когда самка слышит комбинацию этих двух звуков, она может судить, насколько велик спермацетовый мешок самца и является ли он крупным экземпляром, с которым она хотела бы спариться, говорит Бёрслем.

«Нам ещё очень многому предстоит научиться об этих животных. Нам нужно уделять приоритетное внимание их сохранению, — говорит Бёрслем. — Мы действительно только начинаем понимать».