Игиги были созданы до людей, трудились на богов, взбунтовались — и были заменены человеческими рабами. А что случилось с ними потом? Исчезли ли они, растворились ли среди аннунаков или были уничтожены? Изучая шумерские таблички, невольно задаёшься вопросом: не повторяет ли человечество судьбу игиги? Люди тоже трудятся, тоже иногда бунтуют. Что если однажды появится новая раса, которая заменит человечество так же, как люди когда-то заменили игиги?

Дэвид Уилкок: «Я бы хотел, чтобы мир узнал о вознесении. Это ключ к раскрытию. Мы очень близки к некоему энергетическому сдвигу, который собирается совершить Солнце.."

Великие вещи начинаются с микроскопических шагов. Шагов, которые страшно сделать. Шагов, которые отличают тех, кто только говорит, от тех, кто действительно живёт. Какой шаг вы сделаете сегодня?

Учёные ищут инопланетян в далёком космосе, радиотелескопы вслушиваются в сигналы из других звёздных систем, марсоходы ищут следы микробной жизни на Красной планете. А что если поиск идёт не туда? Что если ответ находится не за миллиарды километров, а прямо здесь, в правительственных зданиях, корпоративных офисах и даже по соседству? Как отличить настоящего человека от оборотня в человеческой оболочке?

Большинство источников описывают ковчег как находящийся на две трети или три четверти пути вверх по северной или северо-восточной стороне горы, в небольшой лесистой долине, окружённой небольшими пиками, недалеко от высокой скалы, с частью ковчега, погружённой в небольшое озеро или болото и частично покрытой снегом и льдом. Большинство также описывают ковчег как сделанный из тёмно-коричневого дерева, твёрдого как камень, но с все ещё видимой текстурой — как окаменевшее дерево.

Является ли цвет, который видит человек, объективным свойством внешней реальности или же проекцией его собственного уровня сознания? Если система действительно не распознаёт определённые цвета, то, надевая их, человек становится невидимым для неё. Но что, если сама способность видеть эти цвета и есть признак того, что человек уже находится за пределами досягаемости системы,

Вопрос не в том, есть ли за пределами материи нечто большее. Вопрос в том, готово ли человечество — после столетий левополушарного сна — наконец открыть глаза и увидеть, что Мастер всё это время был здесь, ожидая возвращения домой. Разрушение двухтысячелетней иллюзии пугает. Но это необходимая эволюция — величайшая боль взросления человечества

Девять случаев в Китае. Одиннадцать — в США. Две сверхдержавы. Один и тот же вопрос: что происходит с ведущими учёными, работающими над самыми чувствительными технологиями? Совпадение? Закономерность? Или новая, невидимая форма противостояния, в которой оружием стал не ракетный удар, а тихая ликвидация мозгов, двигающих прогресс?

Готовность — это не «достиг нужного уровня». Это согласие. Согласие быть собой. Согласие показаться странным. Согласие рискнуть. И тогда, в тишине между двумя ударами сердца, происходит то, ради чего всё затевалось. Дверь открывается. И за ней — не один человек. Целое племя. Которое ждало тебя всё это время.

Храмовая гора — одно из самых чувствительных мест на Земле. Она священна для евреев, мусульман и христиан. Любое исследование здесь требует согласия нескольких сторон. И это согласие пока не получено. Впрочем, как показывают последние события - несогласные могут быть просто устранены от решений касающихся Храмовой горы.