Если арктический океан никогда не вернётся в прежнее состояние, то какие ещё «необратимые точки» человечество уже пересекло, просто ещё не узнав об этом?

В 2024 году, самом жарком за всю историю наблюдений, в Европе от последствий жары погибли более 62 тысяч человек. Природный феномен Эль-Ниньо, который сейчас формируется в океане, способен сделать 2026 и 2027 годы ещё более горячими.

День. Привычная единица времени. Двадцать четыре часа. Шестьдесят минут. Тысяча четыреста сорок секунд. Кажется, что это константа. Что день всегда был таким и всегда будет. Но это не так.

Термометры показывают 47,6 градуса по Цельсию. Банда, самый жаркий город страны. Следом — Праяградж с 46,6 градуса. Варанаси — 45,6 градуса. Дели — выше 43 градусов. Ридж обсерватория зафиксировала 44,4. Харьяна — Рохтак на отметке 45,3 градуса.

Вечная мерзлота покрывает почти четверть Северного полушария. Это смесь почвы, горных пород и песка, скреплённая льдом. Температура там не поднималась выше нуля тысячелетиями. Сейчас поднимается.

Париж, 25 мая. Термометры показывают 31,9 градуса по Цельсию. Самая высокая температура в этом году. На набережных Сены люди ищут спасения у воды. На заднем плане — Пон-Нёф, старейший мост Парижа, который видел жару и прежде. Но не в мае. И не такую.

Она невидима. У неё нет фронта. Нет эпицентра. Нет дыма, который можно увидеть со спутника. Но она убивает. И сейчас она растянулась на тысячи километров — от побережья Калифорнии до Гавайев, от Британской Колумбии до Мексики. Учёные называют это морской волной тепла. И они встревожены.

К вечеру на рынок возвращаются люди. Чайные ларьки открываются. Мотоциклы выезжают на дороги. Но завтра в шесть утра цикл повторится. И каждый год он становится тяжелее. Люди живут от заката до рассвета, потому что день стал адской жарой.

Если ледник рухнет — а учёные не исключают, что это может произойти внезапно, без предупреждения, — запустится эффект домино. За Туэйтсом последует весь Западно-Антарктический ледяной щит. Уровень мирового океана поднимется более чем на три метра.

В конечном счете главный вопрос — не сколько людей на планете, а как общества выбирают жить. Депопуляция сама по себе слишком медленна, слишком косвенна и слишком неопределенна, чтобы служить осмысленным решением экологических кризисов, стоящих перед нами сегодня.