Вопрос, который остаётся за рамками исследования: если миндаль так быстро и глубоко меняет микробиом, воспаление и гормоны голода, то почему официальные рекомендации по питанию до сих пор относятся к орехам как к «полезному, но калорийному продукту, который следует ограничивать»? И сколько людей годами сидят на диетах, исключая миндаль, только потому, что боятся его жирности, не зная, что он меняет саму физиологию голода, уменьшая желание есть лишнее?

Если треть населения уже передоверила отбор новостей алгоритмам, а доля таких людей растёт, то кто будет нести ответственность за системную дезинформацию — алгоритмы, которые не могут быть виноваты, или люди, которые перестали включать голову? И когда произойдёт следующий кризис — выборов, пандемии, войны — станет ли ясно, что мы сами отдали свои мозги в аренду машинам, а обратно их уже не забрать?

Если коллаген сохранился в костях динозавров в течение 66 миллионов лет, то как далеко в прошлое может простираться сохранение органических молекул? И не ждут ли нас в породах возрастом в сотни миллионов лет другие биомолекулы, способные переписать всё, что мы знаем об эволюции жизни на Земле? Окаменелости больше не камни. Они контейнеры. А что ещё внутри них запечатано, мы пока не знаем.

Вопрос, который остаётся без ответа: если Тесла действительно знал секрет пирамид и пытался воспроизвести его в Ворденклифе, то почему башню разрушили, а проект засекретили? И что именно обнаружили современные георадары под плато Гизы, если отчёты об этих открытиях до сих пор не опубликованы в открытом доступе? Археологи говорят о «пустотах». Но пустота — это отсутствие. А что находится в тех пустотах — или что из них изъяли?

Если каждый орган обучает свои нервы через контакт с внеклеточным матриксом, то что происходит, когда этот матрикс повреждается — при травме, воспалении, старении? И можно ли, вводя в орган правильные матриксные сигналы, заставить его нервную систему регенерировать? Тело, как выясняется, постоянно разговаривает само с собой.

Если один радиовсплеск может длиться 19 дней, то каков верхний предел продолжительности таких событий? И что произойдёт с электроникой на Земле, если сверхдолгий всплеск совпадёт с выбросом корональной массы, направленным прямо на нашу планету? Солнце показало, что оно способно удивлять.

Вопрос, который остаётся за рамками этого списка: если простые вещи — растения на подоконнике, мокрая ткань на шее, слаши и мята — так эффективно помогают бороться с перегревом, почему официальные рекомендации по безопасности в жару до сих пор сводятся к «пейте воду и не выходите на солнце»? Сколько людей ежегодно страдают от тепловых ударов только потому, что не знают этих методов? И почему об этом не говорят в новостях, когда столбик термометра зашкаливает?

Если астероид размером с дом, способный при падении выделить энергию в сто хиросимских бомб, был замечен за восемь дней до сближения, то сколько ещё таких объектов движется по орбитам, которые мы ещё не пересекли, и будут обнаружены, только когда станет слишком поздно для чего-либо, кроме наблюдения?

Вопрос, который остаётся за рамками этой истории: если безумный мёд использовался как оружие тысячи лет назад, то сколько ещё «природных» веществ, способных уничтожать или обездвиживать целые армии, до сих пор остаются неизвестными современной науке — или известны, но засекречены как потенциальное биологическое оружие?

Вы замечали, что обсуждение НЛО, «раскрытия» и природы нечеловеческого разума вызывает уже не любопытство, а раздражение? Каждый подкастер имеет своё мнение. Каждое «сенсационное» заявление правительства встречается с зевотой. Очередной инсайдер, очередные файлы, очередные слушания — и всё это тонет в белом шуме, который не даёт отличить сигнал от помехи.