Оружие Венеры. В США врачи заражали здоровых и не лечили больных

В эти дни исполняется 80 лет одному чудовищному эксперименту над людьми.

Чёрные «кролики»

Он начался в 1932 г. - задолго до нацистских опытов в концлагерях - и закончился гораздо позже Победы - в 1972-м. Место действия: город Таскиги в Алабаме. Вот его результаты: из 399 чернокожих мужчин с сифилисом, которых специально не лечили, дожили до 1972 г. лишь 74. От сифилиса погибли 28 человек, а от его осложнений - 100. В ходе эксперимента 40 мужей заразили жён и 19 детей родились с врождённым сифилисом. Почему больные заражали близких, они что, полоумные? Нет, большинство не знало о своём недуге - по условию эксперимента болезнь от них скрывали, их лечили якобы от «плохой крови». В те годы это был популярный «диагноз» среди бедных и необразованных негров. Им предложили войти в эксперимент в обмен на бесплатное лечение простых болезней, еду при посещении медиков и проезд. Люди соглашались - ведь было жуткое время Великой депрессии, а гарантии давала Национальная служба здраво­охранения. «Кролики» даже согласились на спинномозговую пункцию: им наврали, что это лечение, а реально её делали для диагностики сифилиса мозга.

В начале эксперимента эффективных лекарств от сифилиса ещё не было, и решение оставить больных без лечения было скорее этической проблемой. Но после Второй мировой это уже стало преступлением против человечества. К этому времени появился пенициллин, излечивающий сифилис. А после опытов на людях, которые ставили нацистские эскулапы, в 1947 г. приняли Нюрнбергский кодекс, который защищал права участников медицин­ских исследований.

Но эксперимент продолжался ещё 25 лет! Только в 1966 г. нашёлся один порядочный медик - Питер Бакстун, который написал всю правду-матку руковод­ству, но Центр по контролю за болезнями вынес вердикт: продолжать наблюдать за больными до смерти всех участников. Это суперведомст­во поддержала и национальная медицин­ская ассоциация, представлявшая интересы чернокожих врачей и пациентов. Медиков-негров специально привлекали, чтобы они вызывали доверие у «кроликов». Так появилась чёрная медсестра Юнис Риверс. Она единственная «оттрубила» в эксперименте все 40 лет и стала его символом: её резиденцию больные прозвали «приютом миссис Риверс». Здесь им давали лекарства от «плохой крови», горячую еду, билеты на транспорт.

В 1972 г. Бакстун всё-таки привлёк внимание прессы. Начались слушания в Конгрессе, был принят закон против таких экспериментов, а жертвам выплатили 9 млн долл. А спустя 25 лет, в мае 1997 г., официальные извинения принёс президент Билл Клинтон.

Этот эксперимент не единст­венный. Когда в 1946 г. в Нюрнберге судили врачей-нацистов, американские доктора начали с особым цинизмом свои исследования. В бедной Гватемале по сговору с местными властями они заразили сифилисом около 700 солдат, заключённых, сирот в приютах и психбольных. Цель эксперимента - оценить, помогает ли при заражении профилактика пенициллином. В 1948 г. работу тихо прикрыли, похоже, убоявшись Нюрнбергского кодекса.

Тайное стало явным лишь в 2010-м. Сьюзен Реверби, изучая эксперимент в Таскиги, нашла в архиве материалы доктора Дж. Катлера. Этот почтенный гражданин, дослужившийся до должности главного венеролога США, принимал участие в обоих жутких процессах. А во время скандала из-за Таскиги он активно защищал и оправдывал преступления медиков. В архиве оказался отчёт Катлера о неизвестном эксперименте в Гватемале, которым он руководил с особым цинизмом и рвением. Когда профессор Реверби прочла, как проституток использовали в качестве венерического оружия, как жертвам вводили бледные спирохеты во все естественные и не очень для секса места - под крайнюю плоть, во влагалище, через слизистую рта, через кожу и даже в спинномозговой канал с помощью пункции, - с ней случился шок. Самое удивительное: есть веские подозрения, что эксперимент одобрил генеральный хирург США. Среди прочего он призван обращаться к нации по медицинским проблемам, объясняя, что такое хорошо, а что такое плохо. «Хорошо, - сказал об эксперименте генеральный хирург Томас Парран, - что мы не могли сделать это в Соединённых Штатах». Но сказал он это не народу, а своему коллеге Джону Катлеру, намекая, что на родине это невозможно.