На эмблеме "Совета мира" отсутствует половина мира

22 января 2026 года администрация президента США Дональда Трампа представила логотип для новой международной инициативы — «Совета мира» (Board of Peace). Целью этой структуры заявлены координация восстановления разрушенного сектора Газа и урегулирование других глобальных конфликтов. Однако первое, что привлекло внимание мировых медиа и публики, — не дипломатическая повестка, а визуальный символ организации. Логотип, выполненный в фирменном золотом цвете Трампа и стилизованный под эмблему ООН, спровоцировал волну критики за то, что он буквально «вырезает» с карты мира более половины земного шара, оставляя в центре внимания лишь западное полушарие.

От наследия ООН к «золотому щиту»: эволюция или ревизия?

Чтобы понять масштаб символического разрыва, стоит вспомнить историю оригинальной эмблемы ООН. Её в 1945 году создала команда под руководством американского дизайнера Оливера Линкольна Лундквиста, ветерана Второй мировой войны. Изначально значок для делегатов конференции изображал Землю с центром на Северном полюсе, окруженную лавровым венком. Позже эмблему развернули, чтобы показать все населенные континенты, и утвердили в знаменитом «голубом цвете ООН», который, по словам Лундквиста, был выбран как «противоположность красному, цвету войны». Этот символ стал иконой мультилатерализма — идеи о том, что все страны мира, большие и малые, объединены в общем пространстве диалога.

Логотип «Совета мира» совершает радикальный визуальный поворот. Он не просто меняет цвет на золотой, что связывают с личными эстетическими предпочтениями Трампа. Он картографически центрирует мир на Америке, грубо обрезая Евразию, Африку, Австралию и большую часть Азиатско-Тихоокеанского региона. В поле зрения остаются примерно Гренландия, Северная и Южная Америка, с краем Африки на заднем плане. Земля заключена не в круг или лавровый венок, символизирующие единство и мир, а в геральдический щит — традиционный символ защиты, суверенитета и, в более широком смысле, обороны своих границ и интересов.

Технические ляпы и символические послания

Презентация усугубилась техническими недочетами. Первоначальная версия логотипа, опубликованная в официальном аккаунте Белого дома в X, содержала грубые географические ошибки (например, граница между США и Канадой отсекала часть Онтарио), что породило предположения о его создании с помощью искусственного интеллекта без должной проверки. Хотя на церемонии подписания в Давосе показали более «отполированную» версию, основное композиционное послание осталось неизменным.

Реакция в мировых медиа и социальных сетях была почти единодушной. Дизайн был воспринят не как случайная оплошность, а как намеренная визуальная метафора внешнеполитической философии, которую критики характеризуют как изоляционистскую или строго ориентированную на сферу влияния США. В одном изображении многие увидели отражение подхода, при котором «мир» — это не глобальный проект с участием всех континентов, а инициатива, определяемая и управляемая из одного центра, с периферийным участием остальных.

Больше чем логотип: спор о нарративе мирового порядка

Споры вокруг этого золотого щита вышли далеко за рамки профессионального сообщества дизайнеров. Логотип стал точкой кристаллизации для более глубоких дебатов о том, какую картину мира и какое видение международного сотрудничества предлагает сегодня американская администрация.

Сторонники инициативы могут утверждать, что символ отражает прагматичный фокус на конкретных регионах, где «Совет мира» планирует начать активную работу. Однако визуальный язык, сознательно отсылающий к универсальной эмблеме ООН, но при этом сужающий географический охват, посылает противоречивый сигнал. Он ставит под вопрос принцип инклюзивности — краеугольный камень послевоенной системы международных отношений.

История показывает, что символы обладают огромной силой. Голубой флаг ООН стал узнаваемым знаком гуманитарной помощи и дипломатии по всему миру. Станет ли золотой щит «Совета мира» подобным же символом надежды для жителей Газы и других кризисных точек, или же он останется в памяти как визуальное воплощение раскола и избирательного подхода к глобальным проблемам, покажет время и реальные дела организации. Но первый, символический, шаг вызвал больше вопросов о границах этого «мира», чем дал ответов о путях его достижения.