Неандертальские младенцы были крупнее и росли быстрее, чем человеческие младенцы

В палеолитических ландшафтах Евразии, где несколько сотен тысяч лет обитали наши ближайшие вымершие родственники, время текло иначе. Неандертальцы исчезли около сорока тысяч лет назад, оставив после себя лишь кости и загадки. Одна из них касается самого начала их жизненного пути — младенчества.

Международная группа учёных опубликовала в журнале Current Biology исследование, основанное на изучении скелета по имени Амуд 7. Эти останки были найдены в пещере Амуд на территории современного северного Израиля. Возраст захоронения оценивается в период от пятьдесят одной до пятидесяти шести тысяч лет. Это один из наиболее完整ных скелетов младенца неандертальца, известных науке.

Определить пол ребёнка не удалось. Однако даже в столь юном возрасте кости несут явные черты своего вида: они более массивные и толстые, чем у современных человеческих детей. Исследователи проанализировали сто одиннадцать фрагментов скелета и создали трёхмерную цифровую модель, чтобы оценить рост, вес и размер мозга древнего младенца.

Возраст ребёнка на момент смерти определили по зубам. Анализ стадии развития зубных зачатков и линий роста эмали показал: младенцу было около шести месяцев. Но тут исследователей ждал сюрприз. Если оценивать развитие его рук и ног по современным человеческим меркам, скелет соответствовал возрасту... четырнадцать месяцев.

Разница почти в два с половиной раза.

Учёные сопоставили Амуд 7 с двумя другими известными скелетами младенцев неандертальцев — двухлетним Дередийе 1 из Сирии и трёхлетним ребёнком, найденным во Франции. Во всех трёх случаях картина повторилась: в первые месяцы жизни тело древних детей развивалось с аномальной, по нашим меркам, скоростью. Исследователи назвали это «необычайно быстрым соматическим ростом».

Что стоит за этой стремительной гонкой за сантиметрами и килограммами?

Ответ, вероятно, кроется в суровых условиях палеолита. Неандертальцы жили в эпоху непредсказуемого климата, ледниковых периодов и скудных ресурсов. Хищники, голод, холод — выжить в таком мире мог только тот, кто взрослел быстро. Чем раньше ребёнок становился физически крепким и самостоятельным, тем выше были его шансы.

Но у такой стратегии была цена.

Экстремально быстрый рост требовал колоссальных энергозатрат. Матери-неандерталки и их сородичи должны были обеспечивать младенцев питанием непрерывно и в огромных объёмах. Любой перебой в поставках пищи — и организм, настроенный на ускоренную программу развития, мог дать сбой. Учёные не указывают конкретный рацион, но подчёркивают: такая высокая скорость метаболизма была возможна только при безупречной работе всей родовой группы.

Получается парадокс. Жестокая, непредсказуемая среда заставила неандертальцев ускорить детство — сделать его короче, чтобы выжило больше потомства. Но именно эта среда же и ставила под удар само выживание, требуя от общины сверхэффективной добычи пищи.

Современные люди, наши прямые предки, пошли по другому пути. Человеческий ребёнок остаётся беспомощным долгие годы, его мозг и тело созревают медленно. У этого подхода свои преимущества: больше времени на обучение, на развитие сложных социальных связей, на накопление знаний.

Два близких вида. Две разные стратегии выживания.

Скелет Амуд 7 молчит уже пятьдесят тысяч лет. Он не расскажет, как жилось шестимесячному неандертальцу, успел ли он познать тепло материнского тела или умер слишком рано. Но его кости выдали тайну: детство в мире наших вымерших родственников заканчивалось намного раньше, чем у нас. И вопрос, который остаётся без ответа, звучит так: помогла ли им эта гонка за скоростью продержаться сотни тысяч лет — или именно она сделала их уязвимыми, когда на сцене появился медленно растущий, но более гибкий человек разумный?