Запрет языков стёр устную историю человечества

Каждый раз, когда государство запрещало местный язык и вводило новый, вместе с наречием исчезала память народа. Истории, которые тысячелетиями передавались из уст в уста, обрывались. Культурные традиции и верования объявлялись варварскими суевериями и заменялись «просвещением» — чужим образом мысли, навязанным извне.

Язык как хранилище памяти

В культурах с устной традицией знание не записывалось в архивах. Оно существовало только в памяти носителей и передавалось от старших к младшим на родном языке. Родословные. Легенды о происхождении. Сведения о древних войнах и миграциях. Обрядовые тексты. Всё это держалось на языке.

Когда язык запрещали, цепочка прерывалась. Дети учились в школах на новом языке и переставали понимать старые песни и сказания. Смерть последнего носителя становилась смертью целой истории — без летописей, без архивов, без свидетелей.

Италия: страна, где никто не говорил на «итальянском»

В 1860 году только 2,5 процента жителей Апеннинского полуострова говорили на итальянском языке. К 1950 году — около 25 процентов. Остальные 75 процентов населения пользовались двумя десятками других языков: немецким, французским, окситанским, греческим, арабским, венецианским, сицилийским, сардинским, фриульским, лигурийским и даже этрусским — который официально считался вымершим за тысячи лет до этого.

Этруски называли себя Rasi, Rasa, Rasne, Rassen или Ras. Отсюда, вероятно, происходят итальянские фамилии Руссо и Росси. Древний ретийский язык, на котором говорили в альпийских странах, тесно связан с этрусским и с более современными рето-романскими языками.

Пример со словом «голова» показывает, как местные наречия были вытеснены. Итальянское «testa» происходит из пьемонтского, романьольского и лигурийского языков. Но во фриульском «голова» — «cjaf», в ладинском — «cef», в ломбардском — «ko». Эти слова почти идентичны древнегерманскому «Kappe» и современному немецкому «Kopf». Доитальянские языки были смесью этрусского, латыни, греческого и немецкого. Сегодня об этом напоминают только корни слов.

Та же картина — по всему миру

Финляндия. Большинство финнов не говорили на финском.

Россия. Менее половины русских говорили на русском языке. Руководство страны общалось по-французски. На территории старой России существовали сотни языков.

Израиль. Всего 120 лет назад на иврите не говорил никто. Его создали искусственно в конце XIX — начале XX века. До этого евреи веками пользовались идишем — диалектом немецкого.

Ирландия. В XVIII веке большинство ирландцев не говорили по-английски. Гэльский язык имеет множество слов, общих с норвежским (древнегерманским), и заимствования из латыни.

Марокко. В 1700-х годах марокканцы говорили преимущественно на тамазигте, а не на арабском.

Турция. Сельские жители не понимали османский турецкий — он на 80 процентов состоял из арабских и персидских слов, писался арабской вязью и подчинялся арабской грамматике. Современный турецкий язык создан в 1920-е годы с нуля.

Венгрия. Латынь оставалась официальным языком до XIX века.

Южная и Центральная Америка. Никто не говорил на испанском до колонизации.

Хронология уничтожения: 500 лет запретов

1367 год. Англия запретила использование ирландских языков.

1535 год. Валлийцам запретили занимать государственные должности.

1633 год. Испания декретировала, что народ рома «не существует» — вместе с народом под запрет попали язык и культура.

1697 год. Белорусский язык исчез из всех судебных и государственных документов.

1722 год. Польский заменили немецким во всём государственном управлении.

1757 год. Португалия запретила языки коренных народов Бразилии.

1789 год. Французская революция ввела единый язык для всей Франции, подавляя местные наречия под видом «равенства».

1819 год. Польский снова запретили в судах и школах в пользу немецкого.

1831 год. Канада ввела обязательный английский в школах для детей коренных народов.

1837 год. Британская Ост-Индская компания упразднила персидский как официальный язык управления в Индии.

1842 год. Запрещено преподавание румынского в Бессарабии.

1850 год. Пруссия объявила всех, кто говорил не на немецком, «врагами империи».

1851 год. Норвегия принудила школы саамов преподавать норвежский.

1860 год. На окситанском говорили 35 процентов населения Франции. К сегодняшнему дню язык почти полностью уничтожен.

1864 год. Запрещён литовский язык.

1864 год. Новая Зеландия предписала преподавать в школах английский, а не маори.

1868 год. В Японии запретили айнский язык, а вскоре — все языки коренных народов.

1880 год. Гавайский заменён английским.

1885 год. Эстонии, Латвии и Литве предписано использовать русский как обязательный язык.

1892 год. Запрещён курдский язык в Курдистане.

1896 год. Преподавание и даже изучение гавайского запрещено законом.

1898 год. Норвегия и Швеция полностью запретили саамский язык.

Список продолжается через XX век до сегодняшнего дня.

Роль корпораций

Голландская Ост-Индская компания в XVII веке искореняла местные языки в Южной Африке. Британская Ост-Индская компания в 1837 году заменила персидский на английский в Северной Индии. У этих частных корпораций, обладавших собственными армиями и флотами, был прямой интерес: если не понимать, о чём говорят люди, ими невозможно управлять.

Не просто смена слов — смена мышления

Вместе с новым языком приходил новый способ думать. Школа преподавала не просто грамматику и лексику — она преподавала картину мира. Ту, которая была выгодна новой власти.

То, что было священным для предков, объявлялось варварством. Местные божества становились демонами. Древние обычаи — дикарскими суевериями. Герои, которых почитали столетиями, превращались в бандитов. Устная история, не вписывавшаяся в новую официальную версию, попросту игнорировалась — как бред необразованных крестьян.

Результат

Через два-три поколения народ забывал, кем был. Он начинал считать свою прежнюю культуру отсталой и стыдной. Он принимал новую историю — ту, которую написали победители.

Самый эффективный способ уничтожить народ — не убивать его тела. Убить его память. Запретить язык, на котором эта память записана.

Сегодня, когда говорят о колониализме, чаще всего вспоминают грабежи, работорговлю и передел границ. Но самый глубокий шрам оставила именно языковая политика. Потому что она сделала невидимым сам факт уничтожения.

Как измерить, сколько историй исчезло вместе с языками саамов? Сколько родовых легенд забыто вместе с айнским? Сколько знаний о прошлом похоронено вместе с последним говорившим на тамазигте?

Никто не считал. Потому что тех, кто мог бы рассказать, уже нет. А их палачи написали учебники.

Тот, кто подавляет чужую речь, а затем берётся рассказывать народу его «историю», напоминает убийцу, читающего лекцию об этике.