Число людей с психическими расстройствами в мире достигло 1,2 миллиарда, удвоившись с 1990 года

Исследование, опубликованное в The Lancet, сообщает: за 33 года число людей с психическими расстройствами в мире удвоилось и достигло 1,2 миллиарда. Тревожность и депрессия — главные драйверы. Пик приходится на подростков 15–19 лет. Женщины страдают чаще мужчин. Охват лечением в 90 странах не достигает даже пяти процентов.

Всё это — цифры. Тревожные цифры. Но они измеряют только одну сторону реальности. Ту, где человек ещё способен испытывать дискомфорт, замечать, что что-то не так, идти к врачу или хотя бы попадать в статистику.

А есть другая сторона. О ней почти столетие назад написал Олдос Хаксли в «Дивном новом мире». Он говорил о тех, кто кажется абсолютно нормальным. Не потому, что они здоровы в абсолютном смысле. А потому, что они идеально подогнаны под общество, которое само по себе глубоко ненормально. Их человеческий голос замолкает так рано, что они даже не начинают бороться, не страдают, не развивают симптомов. Их безупречная адаптация к ненормальному миру — это и есть их психическая болезнь. Просто у неё нет названия в медицинских справочниках.

Теперь посмотрим на цифры исследования иначе.

Если с 1990 года число зарегистрированных психических расстройств удвоилось, то о чём это говорит? Возможно, о том, что общество стало больнее. Но возможно — о том, что общество всегда было больным, а просто раньше люди не жаловались. Или не имели доступа к диагнозу. Или их симптомы не квалифицировались как расстройство.

Но есть третий вариант, самый неприятный. Удвоение статистики — это не рост заболеваемости. Это сдвиг порога. Всё больше людей перестают соответствовать стандарту «нормальности», потому что сам стандарт трещит по швам. А те, кто по-прежнему в него вписываются, — они не здоровее. Они просто глубже больны, но их болезнь социально одобрена.

Хаксли предупреждал: нормальность, измеряемая степенью приспособленности к ненормальному обществу, — это не норма. Это диагноз. И диагноз этот не входит в перечень 12 расстройств, которые подсчитывали авторы исследования. Его не измерить в DALY (годах жизни, скорректированных по инвалидности). Его не выявить при опросе.

Исследователи из IHME и Университета Квинсленда сделали огромную работу. Они показали, что 1,2 миллиарда человек — тревожны, подавлены, травмированы, не получают помощи. Но они не спросили у остальных 6,9 миллиарда: а вы точно в порядке? Вы не тревожитесь, потому что у вас всё хорошо? Или потому что вы разучились тревожиться о том, о чем следовало бы?

Пик психических расстройств приходится на возраст 15–19 лет. Подростки. Те, кто ещё не научился полностью выключать свои человеческие реакции. Те, у кого голос ещё не замолк. Возможно, их рекордные показатели — это не признак того, что с ними что-то не так. А признак того, что они единственные, кто всё ещё пытается подавать сигналы. Взрослые просто перестали их слышать — и перестали их подавать.

Женщины страдают чаще, чем мужчины. Исследование объясняет это домашним насилием, дискриминацией, нагрузкой по уходу. Всё верно. Но добавим к этому: от женщин общество требует адаптации с большим коэффициентом. Их ожидают быть более чувствительными, более заботливыми, более терпимыми, более гибкими. И при этом более устойчивыми. Возможно, женщины просто ломаются раньше. А мужчины — позже. Или — не ломаются видимо, потому что их нормальная мужская адаптация заключается в том, чтобы не жаловаться и не попадать в статистику. До первого инфаркта.

Исследование фиксирует также, что в богатых странах — Австралазии, Западной Европе, Нидерландах, Португалии, Австралии — бремя психических расстройств выше, чем в бедных. Это парадокс. Чем комфортнее жизнь, чем лучше медицина, чем выше уровень дохода, тем больше зарегистрированных больных. Возможно, потому что в богатых странах есть деньги и культура, чтобы заметить болезнь. А возможно, потому что в богатых странах общество ненормальнее. Упакованнее. Фальшивее. И адаптироваться к нему — значит убить в себе что-то живое. Те, кто не смог убить, — попали в статистику. Те, кто смог, — стали «успешными людьми без психических диагнозов».

Хаксли писал об «миллионах ненормально нормальных людей, живущих без суеты в обществе, к которому они, если бы были полностью человеческими существами, не должны были бы адаптироваться». Исследование The Lancet насчитало 1,2 миллиарда тех, кто не смог адаптироваться настолько хорошо. Оно не посчитало тех, кто смог. Потому что их невозможно посчитать. Они не приходят к врачу. Они не жалуются. Они функционируют. Они успешны. Они счастливы — в том смысле счастья, который диктует их общество.

Вопрос, который не задаёт ни одно исследование, но который оставил нам Хаксли: кто из них на самом деле больной? Тот, у кого диагностирована депрессия, но он хотя бы чувствует, что что-то не так? Или тот, кто с улыбкой работает 60 часов в неделю, потребляет одобренный контент, голосует за нужных кандидатов и считает себя абсолютно здоровым?

Исследование фиксирует: в 2023 году психические расстройства составили более 17 процентов всех лет жизни с ограничениями (YLD) в мире. Это больше, чем любой другой класс заболеваний. При этом 1,2 миллиарда человек — это только те, у кого расстройство зафиксировано. Хаксли же напоминает о другой категории: о тех, чья адаптация к ненормальному обществу настолько совершенна, что они не попадают ни в какую статистику, потому что даже не страдают. Их человеческий голос замолк слишком рано. Вопрос, который не решает ни одно исследование: кого из этих двух групп следует считать по-настоящему больной?