Пространство-время: физики и философы спорят, существует ли «блок Вселенной» на самом деле

Когда физик произносит слово «пространство-время», в его сознании возникает четырёхмерная математическая модель — три пространственных измерения плюс время. Альберт Эйнштейн завещал человечеству образ гибкой, искривляющейся ткани реальности, которая в некоторых интерпретациях превращается в «блок Вселенной» — неподвижную, раз и навсегда застывшую голограмму, где прошлое, настоящее и будущее одинаково реальны и уже существуют. Но философы задали физикам неудобный вопрос: что значит «существовать» для пространства-времени? И не подменили ли учёные понятия, сами того не заметив?

Венский философ Людвиг Витгенштейн предупреждал: философские проблемы возникают тогда, когда «язык уходит в отпуск». Коперниканская революция в физике ХХ века, подарившая миру теорию относительности, одновременно подарила и лингвистическую ловушку. Обыденные слова — «время», «существует», «вечность» — были пересажены в технический контекст, но вместе с ними незаметно перекочевали и старые смысловые багажи. Так родился парадокс «вечного блока», где нет течения времени, но при этом блок как-то «существует».

Философы предлагают простой мысленный эксперимент. Представьте себе трёхмерного слона, стоящего рядом с вами. Вы говорите: «Этот слон существует». Теперь представьте себе другого слона — чисто трёхмерного, который вспыхивает в комнате на долю секунды и тут же исчезает. Такой слон не существует в привычном смысле. Он «случается». Он происходит. Это разница между модусом бытия и модусом события.

Пространство-время, если смотреть на него через призму этой аналогии, оказывается в подвешенном состоянии. Если все события Вселенной — от Большого взрыва до последнего фотона — уже «существуют» внутри неподвижного блока, то когда же существует сам этот блок? Если он не разворачивается и не меняется, то он должен существовать «вневременно». Но слово «вневременно» здесь — жульничество. Внося его, физик тихонько протаскивает через чёрный ход ещё одно, дополнительное измерение времени, чтобы объяснить «существование» вечности. И тогда для описания реальности понадобится не четыре, а пять измерений (три пространственных плюс два временных). Но выйти за пределы стандартной модели физики пока никто не решается.

Эта путаница с языком не отменяет математических выкладок Эйнштейна и не рушит Общую теорию относительности. Уравнения работают. GPS-навигация учитывает релятивистские эффекты, и спутники не падают на Землю. Однако она превращает любую научно-популярную статью о времени в смесь метафор и противоречий. Кинематограф — от терминатора до Мстителей — эксплуатирует идею «блока», не задумываясь о том, как именно этот блок может существовать и изменяться.

Физики сегодня стоят на пороге решения главной загадки — квантовой гравитации и объединения теорий. Но чтобы понять, из чего соткана реальность, возможно, сначала придётся объяснить, что именно мы ищем: сущность, которая существует (как слон), или процесс, который случается (как вспышка света)? Ответ на этот вопрос может оказаться более важным для науки будущего, чем запуск очередного коллайдера. Ведь если учёные не могут внятно ответить, что такое время, как они собираются его искривлять, поворачивать вспять или путешествовать сквозь него? Вопрос остаётся открытым. Возможно, навсегда. Как и само время