Феи, эльфы и изменённые состояния сознания: как древние видения стали современными НЛО

Феи на протяжении сотен, а возможно, и тысяч лет остаются важной частью фольклорного наследия практически всех народов мира. Однако то, как их представляют в массовой культуре сегодня, сильно отличается от того, во что верили наши предки. В XIX-XX веках образ фей был упрощён и превратился в безобидных крылатых созданий из детских сказок. Но в реальной народной традиции феи — это гораздо более сложные и многогранные сущности. Они обычно принимают человекоподобную форму, но являются аморфными сверхъестественными существами, взаимодействующими с людьми и обитающими в собственном Иномирье, которое иногда становится доступным для человека случайно или намеренно. И хотя само явление древнее, вера в эти метафизические существа не угасает и сегодня — по всему миру ежегодно регистрируются тысячи свидетельств о встречах с ними, что подтверждают недавние исследования Общества по изучению фей, собравшего около тысячи показаний.

Фольклористы, однако, часто испытывают неловкость по отношению к феям. Они готовы записывать и обсуждать верования людей, рассказывающих истории о них, но в официальных публикациях говорят на языке редукционистского материалистического мировоззрения, где феи просто не могут существовать. Их сводят к культурным верованиям, и любые дискуссии об их возможной реальности ведутся в терминах научного рационализма. Это создаёт проблему для любого, кто хочет заглянуть за фасад историй и исследовать возможность того, что феи могут быть включены в нашу консенсусную реальность как подлинное явление. Однако в последнее время материалистическая научная ортодоксия столкнулась с вызовом со стороны таких философских гипотез, как панпсихизм и идеализм, подкреплённых квантовой теорией и экспериментами, которые возвращают сознание (а не материю) в статус первичного творца реальности. Когда это происходит, сущности вроде фей вновь получают право на существование как потенциально подлинный феномен.

Истоки фей в изменённых состояниях сознания

Самые ранние известные нам художественные изображения мира и того, как человеческое сознание взаимодействовало с ним, — это наскальные рисунки, обнаруженные по всему земному шару, начиная примерно с 40 000 года до нашей эры. Многие из них включают человекоподобных и териантропных существ — иномирных сущностей, изображённых наряду с геометрическими узорами, стилизованными животными и пейзажами. Эти рисунки, по сути, являются нашим древнейшим фольклором. Но в каком состоянии сознания находились наши палеолитические предки, когда они рисовали этих странных существ в труднодоступных пещерах и укрытиях?

Антрополог Дэвид Льюис-Уильямс убедительно доказывает, что эти пещерные рисунки создавались шаманскими культурами для изображения реальности, воспринимаемой в изменённом состоянии сознания. Тридцать лет назад эта идея была еретической для антропологов, но после работ Льюиса-Уильямса и многих других теория стала более ортодоксальной. В наскальных рисунках присутствуют сотни мотивов, коррелирующих с визионерскими состояниями людей, находящихся в изменённом сознании, вызванном чаще всего употреблением психоактивных веществ. Основная предпосылка заключается в том, что шаманы палеолитических культур переносили себя в изменённые состояния сознания, а затем изображали результаты своих переживаний на стенах пещер и скальных убежищ. Эти переживания часто включали териантропных существ и сверхъестественных гуманоидов, которые во многом соответствуют более поздним типам фей.

Грэм Хэнкок в своей книге «Сверхъестественное. Встречи с древними учителями человечества» умело использует работу Льюиса-Уильямса, чтобы показать преемственность сущностей, переживаемых в изменённых состояниях сознания, приходя к выводу, что феи исторического периода, возможно, являются теми же существами, что изображены в доисторических пещерах. А такие исследователи, как Карло Гинзбург и Эмма Уилби, утверждают, что существует прямая связь между доисторическим шаманским повествованием и фольклором, воплощённым в классический, средневековый и более поздние периоды, который часто включает таких сущностей, как нимфы и феи — сверхъестественных существ, взаимодействующих с человечеством, когда условия оказываются подходящими. Эти условия вполне могут зависеть от того, что участники взаимодействия находятся в изменённом состоянии сознания в результате употребления психоактивных соединений. Существует множество изображений грибов, связанных с историческими изображениями фей, особенно психоделических красных и белых мухоморов и псилоцибиновых грибов, распространённых в Европе и Азии. Если исторические фольклорные проявления взаимодействия со сверхъестественными сущностями могут быть связаны с наскальным искусством доисторических и дописьменных обществ, то мы имеем дело с непрерывной связью с альтернативной реальностью, доступ к которой осуществляется через изменённые состояния сознания на протяжении очень долгого времени.

Многие европейские фольклорные мотивы о феях, повторяющиеся в историях и анекдотах на протяжении столетий до наших дней, уже существовали в средневековый период. Когда фольклористы начали серьёзно собирать эти истории с XIX века, они обнаружили, что сельское население верит в фей, вероятно, очень близко к средневековому пониманию того, что такое феи и как они взаимодействуют с человечеством. Многие истории включают ситуации, где главный герой взаимодействует с феями в состоянии, похожем на изменённое сознание, где постоянно присутствуют странные гуманоиды и териантропы, и есть множество повторяющихся сюжетных мотивов, которые сильно намекают на описываемую автономную реальность. Но это не консенсусная реальность — это фольклор, записывающий истории людей, действующих за её пределами. Фольклор о феях оброс множеством аллегорических историй, но в своей основе описываемые реальности — это реальности людей в изменённых состояниях сознания, возможно, не слишком далёких от реальностей, переживаемых палеолитическими пещерными художниками и шаманами.

Ясновидение и память природы

В начале XX века фольклорист У.И. Эванс-Вентц путешествовал по кельтскому миру, собирая истории о феях, и было ясно, что многие его собеседники считали ясновидение лучшим способом изменения сознания для взаимодействия с ними. Ясновидение было методом входа в альтернативную реальность, населённую относительно постоянным набором персонажей, известных как феи. Он встретил одного такого ирландского ясновидящего в Росс-Пойнт, графство Слиго. Этот провидец рассказывал о различных типах фей, населяющих ландшафт Слиго, описывая их как нечто среднее между духами природы и мистическими видениями. Но Эванс-Вентц интересовался не столько самими историями, сколько механикой взаимодействия с феями. Как провидец с ними взаимодействовал?

Он различал «картины, видимые в памяти природы, и видения реальных существ, ныне существующих во внутреннем мире. Мы можем провести то же различие в нашем мире: я могу закрыть глаза и видеть вас как яркую картину в памяти, или я могу смотреть на вас физическими глазами и видеть ваше реальное изображение. В видении этих существ физические глаза могут быть открыты или закрыты: мистические существа в их собственном мире и природе никогда не видятся физическими глазами». Сельские жители, опрошенные Эванс-Вентцем, неизменно утверждали, что ясновидящее изменение сознания — самый верный способ увидеть фей. Ко времени его посещения этих общин существовало ощущение, что число людей, одарённых вторым зрением, сокращается, что ограничивало общение с феями.

Но одновременно с тем, как сельские общины испытывали всё большее давление модернизма, возникла реакция со стороны таких организаций, как Теософское общество, основанное в 1875 году, которое пыталось включить сверхъестественные сущности в понимание реальности. Их главной метафизической технологией было ясновидение. Австрийский теософ Рудольф Штайнер попытался объяснить механику ясновидения, когда человек должен преобразовать свои обычно пассивные формы мышления в нечто более динамичное. В обычном сознании мысли пассивны, но в элементарном мире они становятся живыми существами. Штайнер описывал, как при ясновидении мысли — это живые существа.

Штайнер описал конкретные элементарные анимирующие силы, действующие в природном мире, воспринимаемые ясновидчески в так называемом Сверхчувственном мире. Для него элементалы существовали как ряд существ — от дев, отвечающих за целые ландшафты, до более мелких духов природы, занятых ростом растительности. Штайнер разделял их на четыре типа, соответствующих земле, воде, воздуху и теплу или свету. Это и есть царство фей, существующее как нематериальная автономная реальность, которая пересекается с нашей и доступна через ясновидящее изменённое состояние сознания. Штайнер считал, что каждый обладает этой врождённой способностью, но её нужно учиться использовать — она почти забыта человечеством.

Эта идея находит общий язык с недавней работой биохимика Руперта Шелдрейка, который предполагает, что морфогенетические поля являются формирующей причинностью, позволяющей существовать жизни на Земле. Описание Шелдрейком этого организующего принципа дано на языке биохимии, но по сути он постулирует то же самое, что и видение Штайнера о духах природы в действии. Существуют невидимые силы, столь же необходимые для упорядочивания жизни на Земле, как и принятые нематериальные силы, такие как гравитация. Шелдрейк называет эти морфогенетические поля «памятью природы», перекликаясь с ирландским ясновидящим Эванса-Вентца. По сути, Штайнер видел духов природы как антропоморфные представления этих морфогенетических полей, наложенные на них через формы мышления наблюдателя, воспринимающего их ясновидчески.

Феи и ДМТ

Что позволяет получить доступ к иномирным реальностям и сущностям, которые, кажется, там существуют? Что вызывает ясновидение? Многие респонденты Эванса-Вентца и теософы утверждают, что это естественный атрибут — дар сознания. Однако, возможно, существует и химический компонент: N,N-диметилтриптамин — ДМТ. Эта молекула является одним из основных активных ингредиентов, используемых амазонскими шаманами: растения Psychotria viridis и Diplopterys cabrerana, содержащие ДМТ, используются в сочетании с лианой Banisteriopsis caapi для приготовления напитка, обычно известного как аяуаска, который вызывает радикально трансформированные состояния сознания и часто встречи с сущностями. Но ДМТ также эндогенно вырабатывается в мозге каждого человека, потенциально в лёгких или шишковидной железе. По-видимому, при определённых обстоятельствах он может выделяться в больших количествах, вызывая изменённое состояние сознания. Это требует высвобождения ДМТ в сочетании с ингибиторами моноаминоксидазы, которые подавляют естественные ферменты в организме человека, что может позволить всплеску производства ДМТ оказать полный эффект и создать радикально трансформированные состояния сознания.

Хотя пока нет окончательных доказательств того, что эндогенно вырабатываемый ДМТ может отвечать за изменение состояний сознания и потенциально позволять переживания с нечеловеческим разумом, нет сомнений, что когда ДМТ вводится инсуффляцией или инъекцией, результаты часто вызывают вход в нефизические реальности, населённые множеством сущностей, многие из которых соответствуют таксономии фей. Покойный Теренс Маккенна был активным пользователем синтезированной формы ДМТ для доступа к различным реальностям и ввёл термин «самопреобразующиеся машинные эльфы» для существ, которых он там регулярно находил. Исследование, проведённое с 1990 по 1995 год в Исследовательском центре общей клинической медицины Университетской больницы Нью-Мексико доктором Риком Стрэссманом, показало, что добровольцы, получившие инъекции различных доз ДМТ, подвергались глубоким изменениям сознания. Это включало немедленное прекращение нормального сознания и перенос в иную реальность с иными метафизическими свойствами, населённую существами, описываемыми как эльфы, феи, ящерицы, рептилии, насекомые, пришельцы, клоуны и различные териантропные сущности. Одна женщина даже описала пульсирующую сущность, которую она назвала «похожей на Динь-Динь». Переживания, особенно при высоких дозах, представлялись участникам как параллельная реальность, которая была «сверхреальной» — не галлюцинацией, не сном, а полноценно построенной реальностью с сенсорным взаимодействием и часто телепатией с обитающими там сущностями.

В исследовании зафиксировано более ста переживаний, где участники взаимодействовали с нефизической реальностью непосредственно своим сознанием, отделённым от физического тела. Проведено несколько новых опросов, в том числе в Медицинской школе Университета Джонса Хопкинса в Балтиморе, где были оценены 2561 свидетельство. Многие отчёты действительно тесно коррелируют с фольклорной феноменологией фей. Но исследование показывает, что при правильных условиях человеческое сознание может функционировать в отдельной вселенной, населённой множеством, по-видимому, автономных сущностей. Эти сущности могут быть теми же самыми, что зафиксированы в доисторическом наскальном искусстве и историческом фольклоре людьми, описывавшими существ, встреченных в различных типах изменённых состояний сознания. Феи могут поверхностно меняться со временем, адаптируясь к ожиданиям культуры, но если они взаимодействуют с человеческим сознанием, в этом нет ничего удивительного. Под культурными масками феи начинают раскрывать свои истинные лица.

Некоторые медицинские состояния также ответственны за периодическое перенесение людей в нематериальную среду, населённую сущностями. Это определённо относится к височной эпилепсии. Это состояние может лежать в основе необычно хорошо задокументированной корнуоллской истории XVII века об Энн Джеффрис, похищенной маленькими феями после того, как у неё случился «конвульсивный припадок», и она была перенесена в нуминозный мир, населённый феями. Автор Ева Лаплант использовала исторические и современные примеры, чтобы продемонстрировать, что височная эпилепсия может обеспечить доступ к изменённому состоянию сознания, где человеческий ум участвует в реальности, на несколько шагов отстоящей от консенсусного материального мира. Это часто включает полное погружение в альтернативные ландшафты и контакт с нечеловеческим разумом.

Восприятие через мозг даёт нам очень ограниченный взгляд на то, что на самом деле происходит вокруг нас. Изменение обычной передачи сознания через мозг позволяет нематериальному осознанию получить больше свободы. Как во сне, изменённое сознание способно конструировать метафизические реальности и общаться с сущностями, которых оно там находит. Относительное постоянство обитателей этой альтернативной реальности может предполагать, что они живут там постоянно, нефизические, и могут взаимодействовать с нашим физическим миром только тогда, когда условия для сознания отдельного человека оказываются подходящими. Это и есть суть: создаёт ли сознание физическую реальность, или сознание является эпифеноменом мозга? Если верно первое, то реальности, переживаемые в изменённых состояниях сознания, можно считать потенциально реальными, с собственным автономным существованием. Если верно второе, то, хотя такие сущности, как феи, могут быть субъективно реальны, они не существуют объективно в электромагнитном спектре.

Феи и пришельцы

В последние десятилетия онтологическая реальность фей также стала связываться с другими типами «паранормальной» активности, прежде всего с вторжением в нашу консенсусную реальность сущностей, обычно известных как пришельцы. Первым, кто предположил связь между фольклорными переживаниями фей и встречами с пришельцами, был астроном и компьютерный учёный Жак Валле. В своей книге 1969 года «Паспорт в Магонию» он выдвинул теорию, что феи и существа, похищающие людей, — это одно и то же явление, настроенное на культурные рецепторы времени и интерпретируемое соответственно. Он особенно ссылается на регулярные мотивы в фольклоре похищения людей феями. Эти мотивы совпадают со многими аспектами феномена похищения пришельцами, сообщения о котором растут с начала 1950-х годов. Валле утверждает, что современная глобальная вера в летающие тарелки идентична более ранней вере в фей, а сущности, описываемые как пилоты кораблей, неотличимы от эльфов, сильфов и лютинов средневековья. «Тайное содружество» — термин, введённый для фей преподобным Робертом Кирком в рукописи 1691 года, включающей подробное описание их внешности, привычек и подвигов, полученных как из его собственного опыта, так и от шотландских горцев, утверждавших, что обладают вторым зрением. Как указывает Валле, описания Кирка более чем отдалённо напоминают пришельцев XX и XXI веков.

Среди их атрибутов была способность парить по воздуху с невещественными и текучими телами, которые они могли появляться и исчезать по желанию. Это позволяло им «плыть» по воздуху и уносить смертных, обычно в большие круглые жилища, которые Кирк полагал подземными и которые освещались тусклым неизвестным светом. У них даже были «эфирные транспортные средства» для передвижения по небу. Кирк также утверждал, что природа фей была промежуточной между людьми и ангелами. Их привычка похищать людей обычно была связана с кормлением фейских детей или ролью повитух — тема, перекликающаяся с недавними сообщениями о похищениях пришельцами, где одной из главных причин похищений является получение родителей и кормилиц для гибридного потомства. Валле цитирует фольклориста XIX века Эдвина Хартленда, предположившего, что программа гибридизации была основной причиной похищений феями.

Грэм Хэнкок пошёл по стопам Валле и значительно расширил сравнение похищений феями и пришельцами в своей книге «Сверхъестественное», составив множество сообщений о похищениях феями из разных периодов и географических точек и сопоставив их с современными случаями похищения пришельцами. Он уделяет особое внимание похищению молодых женщин, таких как миссис Шеридан, ирландка, которая, кажется, провела большую часть последнего десятилетия XIX века, уносимая феями для кормления их детей. Эти «длиннолицые» феи имели определённую цель для её похищения и не слишком заботились о её слезных мольбах освободить её — у неё была работа, и она заключалась в кормлении фейских младенцев.

Корреляция между этими типами фольклорных встреч и похищениями женщин пришельцами поразительна. Хэнкок рассматривает работу покойного гарвардского психиатра Джона Мака и культуролога Дэвида Джейкобса, которые провели обширные исследования людей, утверждающих, что были похищены пришельцами, часто используя гипнотические техники для извлечения воспоминаний из амнезийных событий. Это сложная тема, но Джон Мак убедительно доказывает, что независимо от того, что представляют собой переживания, для участника они реальны. Типичный сценарий может включать перенос на борт НЛО, а затем в часть корабля, где есть ящики или резервуары с гибридными детьми, которых иногда ожидают кормить. Есть последовательность в этих переживаниях, которая даёт набор данных свидетельств, которые Мак настаивает на необходимости серьёзного рассмотрения как феномена. Для похищенных переживание часто является крайне травматичным, и неудивительно, когда они сталкиваются с гибридами, часто описываемыми как больше похожие на плоды, чем на младенцев. Один похищенный описал их внешность: «Их тела были короткими для их голов. Их головы казались слишком большими. У них были очень голубые глаза. У них были очень тонкие, редкие волосы… Я бы сказала, что они были около метра ростом, но все они выглядели одного возраста. «Ты наша мать, и мы нуждаемся в тебе», — сказали они».

Доказательства, представленные Жаком Валле и Грэмом Хэнкоком, убедительно подтверждают тесную связь между поведением фей в фольклоре и похищениями пришельцами в XX-XXI веках. Переживания культурно кодированы временем и местом, но корреляции и сходства интригуют и предполагают возможность общего источника явлений. Но что это за источник и где находится метафизическое пересечение?

Онтология фей

Это возвращает нас к онтологии переживаний фей: что это за сущности, которые были частью человечества на протяжении тысяч лет, и откуда они берутся? Они могут адаптироваться к культурным кодам, даже эволюционировать в новые формы, но на каком уровне реальности они существуют? Один из ответов может заключаться в использовании трёхчастной интерпретации Дэвида Льюка для контакта с нефизическими сущностями. Он использовал её для оценки исследования иномирных существ, встреченных людьми, изменившими сознание с помощью ДМТ, но она также является действительным инструментом для оценки того, что может происходить с любым, кто сообщает о нуминозном переживании, включающем взаимодействие с сущностями, такими как феи:

1. Они галлюцинации. Сущности являются субъективными галлюцинациями. Такая позиция favoured теми, кто придерживается чисто материалистически-редукционистского нейропсихологического подхода к явлениям.

2. Они психологические или трансперсональные проявления. Общающиеся сущности кажутся чуждыми, но на самом деле являются незнакомыми аспектами нас самих — будь то наш рептильный мозг, наши клетки, молекулы или субатомные частицы.

3. Сущности существуют в иных мирах и могут взаимодействовать с нашей физической реальностью. Нуминозное переживание обеспечивает доступ к истинному альтернативному измерению, населённому независимо существующими разумными сущностями в самостоятельной реальности, которая существует бок о бок с нашей и может взаимодействовать с нашим миром при определённых условиях. Идентичность сущностей остаётся спекулятивной.

Конечно, все три интерпретации могут быть верны в разное время и при различных обстоятельствах. С материалистически-редукционистской точки зрения все переживания фей могут быть сведены к галлюцинаторным событиям. Не остаётся физического осадка после взаимодействий, и сообщения ограничены визуальными и аудиальными переживаниями. Хотя конкретные механизмы, позволяющие галлюцинациям происходить, не могут быть должным образом проанализированы, рассмотрение их как аберраций визуальных и аудиальных полей остаётся одной из легитимных интерпретаций.

Эта объяснительная модель основана на теории, что сознание является эпифеноменом мозга. Подразумевается, что мозг по какой-то причине просто неверно истолковывает сенсорный ввод из физического мира, где таких вещей, как феи, просто не существует. Это жёсткая материалистически-редукционистская позиция, глубоко укоренённая в западной культуре. Но, как обсуждалось выше, эта позиция сегодня оспаривается на фундаментальном уровне не только религиозными и мистическими традициями, но и недавно возрождённой философией кантианского идеализма и растущим числом квантовых физиков, которые предполагают, что мозг является редуктором сознания, а не его творцом. Эта модель видит сознание (не материю) первичным; оно везде и всё, и отдельные человеческие (и животные) мозги просто передают его в рамках того, что затем становится физической реальностью. По большей части эта физическая реальность имеет чётко определённый набор правил, но при определённых условиях обычные законы нарушаются, и могут происходить сверхнормальные события. Эти сверхъестественные явления столь же легитимны, как и любое естественное явление.

Это помогает нам, возможно, понять сверхъестественные переживания фей как нечто нематериальное, которому позволено «вторгаться» в физическую реальность из большей, трансцендентной формы сознания или из альтернативной реальности, к которой у людей обычно нет доступа. Это соответствовало бы либо второй, либо третьей интерпретации Дэвида Льюка контакта со сверхъестественными сущностями. Проще говоря, была достигнута нуминозная зона, и участник способен установить контакт с тем, что обычно находится за пределами его обычного сознания.

Переживания в нуминозных зонах могут быть распространены на различные сверхъестественные встречи — от призрачных явлений до околосмертных переживаний и сценариев похищения НЛО. Но феи, как онтологическая таксономическая группа, остаются последовательной, даже устойчивой формой сущностей, взаимодействующих с нашей консенсусной реальностью. Хотя исторические сообщения о феях часто превращались в аллегорические фольклорные истории, современные встречи обычно принимают форму простых анекдотических свидетельств. Феноменологические типы фей сохраняют приверженность своим фольклорным корням. Они могут получать обновлённую внешность и культурное кодирование, но остаются узнаваемыми как феи. Грэм Хэнкок подвёл итог тому, что может происходить, если мы позволим феям некоторый тип метафизической реальности:

«Если мы готовы отбросить автоматический скептицизм и редукционизм нашего века и сформулировать проблему простым языком, то мы обнаружим, что рассматриваем существование — и мощное вмешательство в нашу жизнь — высокоразумных бестелесных сущностей, принадлежащих к порядку творения, фундаментально отличному от нашего собственного… это действительно почти так, как будто существа, с которыми мы имеем дело, менялись и развивались вместе с нами на протяжении тысяч лет, и поэтому они не могут быть просто массовыми заблуждениями, но должны иметь определённую, независимую реальность вне человеческого мозга».

Какова бы ни была их истинная природа, для того чтобы феи установили контакт с человечеством, требуется, чтобы наше сознание освободилось от обычных ограничений и вошло в изменённое состояние — нуминозную зону. Если модель реальности, подтверждаемая идеализмом, верна, то эта зона может позволить нам получить доступ к большему Сверх-Разуму, где существуют сущности, представляющие либо самостоятельный автономный класс, либо аспекты коллективного бессознательного человечества, которые обычно отфильтровываются через редуцирующий клапан мозга.

В любом случае, кажется, что феи здесь, чтобы остаться, функционируя в какой-то туманной области, где любая их интерпретация зависит от того, найдём ли мы способ включить сознание в физическую реальность. Это то, что ускользало как от философов, так и от учёных на протяжении тысячелетий, и поэтому, возможно, неудивительно, что сущности фей — будь то духи природы, межпространственные существа, пришельцы или продукты нашего коллективного воображения — на данный момент остаются неуловимым, но устойчивым элементом нашего культурного духа времени.