Грант Моррисон: «пришельцы» вывели его за пределы пространства-времени и показали, кем на самом деле являются люди

Грант Моррисон однажды описал опыт, настолько странный, что он стал одной из главных основ для «Невидимок». Шотландский писатель утверждал, что во время визита в Катманду в 1994 году столкнулся с таинственными серебристыми существами, которые, как ему показалось, вывели его за пределы физического тела и показали другой уровень реальности. По его словам, эти сущности также дали ему необычайное объяснение того, почему существует время и чем на самом деле могут быть люди.

Моррисон никогда не скрывал важной детали этого опыта. Во время поездки он курил гашиш и открыто признавал, что был сильно накурен большую часть недели. Однако он настаивал, что то, что произошло на крыше его отеля, полностью отличалось от его обычных ощущений от каннабиса, потому что вместо простого опьянения он внезапно почувствовал, будто покинул тело и вошёл в совершенно иное состояние существования.

Моррисон описывал нечто более близкое к встрече с многомерными разумами, где существа, как предполагается, показали ему, что человеческое тело, которое мы ощущаем каждый день, может быть лишь небольшим сечением чего-то гораздо большего, существующего сквозь время.

Ещё страннее: Моррисон говорил, что эти сущности напомнили ему таинственных существ, ранее описанных философом-психоделиком Теренсом Маккенной. Маккенна был известен рассказами о «самотрансформирующихся машинных эльфах», которых он якобы встречал во время интенсивных опытов с ДМТ, и Моррисон сразу заметил сходство между описаниями Маккенны и странными формами, которые, как он считал, видел в Катманду.

Грант Моррисон отправился в Катманду в надежде, что что-то произойдёт

Моррисон обсуждал этот опыт во время выступления на конференции Disinformation около 2000 года, объясняя некоторые идеи, лежащие в основе «Невидимок». Он рассказал аудитории, что комикс отчасти стал его попыткой выразить то, что случилось с ним в Катманду несколькими годами ранее, и то, насколько драматично этот опыт изменил его понимание реальности.

Моррисон даже шутливо описывал произошедшее как «похищение пришельцами», хотя его рассказ сильно отличался от традиционных историй, обычно связанных с этой фразой. Он говорил, что причина, по которой его похитили пришельцы в Катманду, в том, что он поехал в Катманду, желая быть похищенным пришельцами, представляя весь опыт с той же смесью серьёзности, юмора и самоосознания, которая присутствовала во всём его выступлении.

До этого опыта Моррисон уже интересовался магией, изменёнными состояниями сознания и необычными способами изменения человеческого восприятия. Поэтому он не описывал себя как ничего не подозревающего человека, который внезапно оказался на борту внеземного корабля, — он намеренно отправился в путешествие, надеясь пережить нечто необычайное.

Сидя в саду на крыше отеля Vajra, Моррисон сказал, что в конце концов произошло нечто, далеко выходящее за рамки его ожиданий. Он курил гашиш и уже был знаком с его эффектами, но подчёркивал, что обычно «под кайфом» он не покидал тело и не переживал совершенно иной мир.

Моррисон объяснял, что когда человек регулярно употребляет каннабис, он обычно знает разницу между состоянием опьянения и полной потерей контакта с обычной реальностью. Он шутил, что если кто-то идёт в гараж под кайфом, это всё ещё явно гараж, а если идёт в магазин, тот остаётся тем же магазином, даже если восприятие становится интереснее.

Именно поэтому опыт в Катманду показался Моррисону таким тревожным и захватывающим. Он сказал, что внезапно почувствовал, будто больше не находится внутри физического тела, в то время как вокруг него появились странные существа, которые, казалось, были способны напрямую взаимодействовать с его сознанием.

Существа выглядели как нечто, описанное Теренсом Маккенной

Моррисон описывал эти сущности как серебристые, постоянно меняющиеся формы, напоминающие жидкую ртуть или живой хром. Вместо узнаваемых человекоподобных тел они выглядели скорее как разумные металлические формы, способные непрерывно трансформироваться.

Это описание сразу напомнило Моррисону Теренса Маккенну, чьи работы он читал перед поездкой в Катманду. Моррисон не пытался скрыть это возможное влияние и фактически указал на него во время выступления, признавая, что сущности могли выглядеть так отчасти потому, что идеи Маккенны уже были где-то в его сознании.

Маккенна называл их «самотрансформирующимися машинными эльфами». Он утверждал, что когда принимал ДМТ, эти сущности могли каким-то образом использовать своего рода видимый язык. Вместо простого произнесения слов они, казалось, «пели» невероятно сложные объекты в существование, а затем показывали эти объекты ему, как будто что-то демонстрировали.

Моррисон полагал, что опыты, подобные его собственному и опыту Маккенны, могли фильтроваться через нервную систему переживающего их человека.

Существа спросили Моррисона, куда он хочет отправиться

По словам Моррисона, сущности затем спросили его, куда он хочет попасть, и его немедленным ответом было «Альфа Центавра». Ответ был почти комичным, потому что Альфа Центавра — одна из первых ближайших звёздных систем, о которых люди обычно думают, представляя межзвёздные путешествия.

Моррисон утверждал, что затем его перенесли в то, что он считал системой Альфа Центавра, где всё казалось ему на удивление реалистичным. Он сказал, что звёзды, казалось, двигались так, как, по его представлениям, должна вести себя эта система с астрономической точки зрения, что делало опыт, с его точки зрения, менее похожим на обычный сон.

После этого Моррисон спросил сущностей, что происходит и почему они явились ему. Он сказал, что они сообщили ему, что пришли показать определённые идеи, чтобы он мог вложить эти идеи в своё творчество и в конечном итоге передать их другим людям.

Однако то, что сущности, как утверждается, показали Моррисону дальше, стало для него гораздо важнее, чем первоначальные образы пришельцев. Он сказал, что они перенесли его в то, что он понял как пятое измерение, куда-то за пределы обычного опыта пространства и времени, и оттуда, как предполагается, объяснили, что на самом деле делает время.

Моррисон сказал, что человеческое тело гораздо больше, чем мы осознаём

Чтобы объяснить эту идею, Моррисон попросил аудиторию подумать о себе примерно в десятилетнем возрасте. Все знают, что их детское «я» когда-то существовало, потому что они помнят себя тем человеком и, возможно, имеют фотографии, доказывающие, что тот момент их жизни был реальным.

Моррисон сказал, что сущности дали ему совершенно иной способ думать об этой проблеме. Согласно полученному объяснению, десятилетняя версия человека, возможно, вовсе не исчезла, потому что она может оставаться частью гораздо более крупной структуры, которую люди обычно не воспринимают.

С нашей обычной точки зрения жизнь происходит один момент за другим. Человек сначала младенец, потом ребёнок, вырастает во взрослого и в конце концов достигает старости, причём каждая стадия, по-видимому, заменяет всё, что было до неё.

Но Моррисон спросил, как та же самая жизнь могла бы выглядеть для чего-то, способного стоять полностью вне времени. С такой точки зрения каждая стадия существования человека могла бы быть видна одновременно, а не появляться и исчезать одна за другой.

Ваше рождение, детство, подростковые годы, взрослость и каждое движение, которое вы совершаете на протяжении жизни, могли бы, таким образом, формировать часть единой огромной структуры, протянувшейся сквозь пространство-время. Моррисон предположил, что именно эта полная структура, а не временное тело, которое мы сейчас видим в зеркале, может представлять истинное тело человека.

Он сравнил форму с гигантской сороконожкой, протянувшейся сквозь время. Каждое место, где вы ходите, каждая лестница, на которую вы поднимаетесь, каждое путешествие, которое вы совершаете, и каждое положение, которое занимает ваше тело, формировали бы часть непрерывного четырёхмерного объекта, начинающегося при рождении и заканчивающегося смертью.

Человек, которого вы переживаете в этот самый момент, был бы, таким образом, лишь одним крошечным сечением через эту гораздо более крупную структуру. Мы чувствуем, будто нынешняя версия нас самих — это полный человек, потому что наше сознание переживает только одну часть времени за раз.

Моррисон использовал простое сравнение с рукой, чтобы объяснить нечто ещё более странное

Затем Моррисон использовал другой пример, чтобы объяснить, как явно отдельные вещи могли на самом деле принадлежать одному более крупному объекту. Он попросил аудиторию представить полностью плоский двумерный мир, населённый существами, способными воспринимать только длину и ширину.

Если бы кто-то из нашего трёхмерного мира просунул руку через их плоскую поверхность, двумерные существа не увидели бы всю руку. Вместо этого они могли бы увидеть несколько отдельных кругов, появляющихся там, где разные пальцы пересекают их плоскость.

С их ограниченной точки зрения эти круги могли бы выглядеть совершенно независимыми объектами. У них не было бы очевидной причины полагать, что один круг на одной стороне их мира физически связан с другим кругом где-то ещё.

Трёхмерный наблюдатель сразу понял бы, что происходит, потому что все эти отдельные круги на самом деле принадлежали бы одной руке. Их кажущаяся раздельность существовала бы только потому, что существа, живущие в двух измерениях, не имели доступа к дополнительному измерению, где связь становилась очевидной.

Моррисон сказал, что сущности предположили, что люди могут находиться в аналогичной ситуации. Мы смотрим вокруг и видим миллиарды разных людей, каждый из которых, по-видимому, обладает отдельным телом и индивидуальным сознанием, но эта раздельность может отчасти быть результатом ограниченного способа, которым люди воспринимают реальность.

С более высокой размерной точки зрения, предположил Моррисон, явно отдельные люди могли бы на самом деле быть разными пересечениями одной гораздо более крупной сущности. Подобно тому как несколько кругов в двумерном мире могли втайне принадлежать одной руке, отдельные человеческие существа могли бы быть связаны через измерения, которые наши обычные чувства не могут воспринять.

Время может существовать потому, что чему-то нужно место для роста

Согласно объяснению, которое, по словам Моррисона, он получил, существует фундаментальная проблема с существованием полностью вне времени. Если нет последовательности моментов, то ничто не может расти в привычном смысле, потому что нет более раннего состояния, за которым следует более позднее.

Вневременная сущность могла бы просто существовать, но нормальное развитие требует изменения. Младенец становится ребёнком, потому что проходит время, семя становится деревом через последовательность трансформаций, а знание накапливается, потому что один опыт происходит после другого.

Моррисон сказал, что решение, показанное ему, состояло в создании вселенной, где существует время. Часть более крупной сущности могла войти в эту вселенную и затем пройти через рождение, опыт, рост, обучение и в конце концов смерть, двигаясь через временную среду.

С этой точки зрения время становится чем-то большим, чем измерение, используемое часами. Оно становится механизмом, позволяющим происходить трансформации.

Моррисон поэтому описывал вселенную почти как матку, в которой могли развиваться многомерные существа. То, что мы переживаем как полную человеческую жизнь, могло бы на самом деле быть лишь фазой развития чего-то, чьё зрелое состояние существует за пределами реальности, которую мы обычно воспринимаем.

Он также описывал сферу за пределами обычного пространства и времени как нечто вроде моря чистой информации. Существа, по-видимому, естественно существовали в этой среде, в то время как люди обычно переживали реальность только через ограниченные участки пространства-времени.

Моррисон сказал, что человечество, возможно, ещё даже не родилось

Моррисон предположил, что само человечество может проходить через процесс развития, подобный росту плода в матке. Плод начинается как нечто чрезвычайно простое, прежде чем постепенно становится более сложным и организованным. Разные структуры появляются на разных стадиях, пока то, что изначально выглядело как небольшая группа клеток, в конце концов не становится полноценным человеческим существом.

Моррисон задавался вопросом, может ли человеческая история выглядеть так же при взгляде извне времени. С нашей точки зрения история кажется хаотичной, с цивилизациями, которые возвышаются и рушатся, вспыхивающими войнами, появляющимися технологиями и постоянно меняющимися культурами.

Однако с более высокой размерной точки зрения эти события могли бы напоминать разные стадии развития одного огромного организма. Человеческая цивилизация могла бы медленно двигаться к уровню связности и самосознания, который сейчас невозможен для нашего полного понимания.

Эта идея привела Моррисона к одному из самых странных заявлений во всём выступлении, когда он сказал, что человечество ещё даже не родилось. Он также шутил, что на планете нет ни одного взрослого, что, по его предположению, могло бы многое объяснить в поведении людей.

За юмором скрывалась гораздо более странная возможность: то, что мы сейчас называем цивилизацией, всё ещё может быть эмбриональной стадией. Если человечество в конечном итоге разовьётся во что-то радикально иное, люди, живущие сегодня, могли бы быть сопоставимы с клетками внутри тела, которое ещё не закончило формироваться.

Моррисон никогда не требовал, чтобы люди верили его истории

Моррисон признавал, что употреблял гашиш, признавал, что ранее читал Теренса Маккенну, и даже понимал, что облик его сущностей мог быть под влиянием идей, уже присутствовавших в его сознании.

В то же время он продолжал настаивать, что опыт ощущался принципиально иначе, чем всё, что он обычно испытывал под каннабисом. Для Моррисона эта разница была достаточно важной, чтобы событие в Катманду осталось одним из самых влиятельных опытов его творческой жизни.

Вопрос о том, чем на самом деле были эти существа, таким образом, остался открытым. Их можно интерпретировать как пришельцев, психологические конструкции, сущности, встречаемые через изменённое сознание, символические проявления бессознательного или что-то ещё, что не вписывается легко ни в одну существующую категорию.

Моррисон, казалось, был меньше заинтересован в доказательстве их объективной идентичности, чем в понимании того, что этот опыт сделал с его восприятием реальности. Идеи, которые он вынес из Катманду, в конечном итоге стали глубоко связаны с его письмом и особенно с «Невидимками».

Катманду изменил направление «Невидимок»

«Невидимки» уже были наполнены идеями о магии, сознании, скрытых реальностях, тайных силах и манипуляции восприятием. После опыта в Катманду Моррисон всё больше рассматривал комикс как способ исследовать возможность того, что человеческие существа могут быть способны воспринимать реальность совершенно иными способами.

Вместо простого написания вымышленного приключения о странных силах Моррисон хотел, чтобы комикс содержал нечто от трансформационного качества, которое, как он считал, он пережил. История, таким образом, стала местом, где он мог экспериментировать с идеями, включающими высшие измерения, мистические состояния, идентичность и возможность того, что обычная реальность — лишь один ограниченный слой чего-то гораздо большего.

Вот почему опыт Моррисона в Катманду интереснее, чем просто называть его историей о похищении знаменитости пришельцами. Серебристые существа, безусловно, самая привлекающая внимание часть, но идеи, которые он с ними связывал, идут гораздо дальше посещения пришельцами Земли.

Моррисон, по сути, спрашивал, как выглядел бы человек извне времени. Если каждая стадия вашей жизни всё ещё существует как часть одной полной четырёхмерной структуры, то человек, которого вы видите в зеркале, представлял бы лишь одно временное сечение вашего реального существования.

Он также спрашивал, могут ли отдельные люди быть связаны способами, невозможными для нашего восприятия. Подобно тому как двумерные существа могли принять разные участки одной руки за отдельные объекты, возможно, люди переживают себя как отдельные существа, потому что не могут воспринять то высшее измерение, которое могло бы их соединять.

Был ли опыт Моррисона полностью вызван изменённым состоянием, чем-то внутри человеческого разума, подлинным мистическим опытом или чем-то совершенно неизвестным, невозможно установить из его рассказа. Моррисон сам не предоставил физических доказательств того, что сущности существовали независимо от его сознания, и его признание в употреблении гашиша остаётся существенной частью истории.

Однако этот опыт оставался достаточно мощным, чтобы влиять на работу Моррисона в течение многих лет впоследствии, и привёл его к одной из самых странных идей, которые он когда-либо публично обсуждал. Возможно, человек, переживающий жизнь в этот момент, вовсе не является полным человеческим существом, а лишь одним крошечным поперечным сечением чего-то гораздо большего, протянувшегося сквозь время.

Если воспринимать опыт Моррисона чисто как мысленный эксперимент, вывод всё равно трудно отбросить. Человечество может видеть себя полностью развитым и состоящим из отдельных индивидов, живущих внутри знакомой вселенной, в то время как с какой-то совершенно иной точки зрения мы могли бы быть лишь фрагментами структуры, которую ещё не научились воспринимать.

Источник:  https://earth-chronicles.ru/