Когда думать станет не нужно: следующая эпоха сделает ставку на эмпатию
Разговор о том, что искусственный интеллект заменит умственный труд, обычно сводится к страху потерь. Но польский исследователь Хуберт Плисецкий предлагает взглянуть на ситуацию иначе — глазами тех, кто будет жить через сто лет. Его эссе «Человек сопереживающий» вышло 12 ноября 2026 года и ставит вопрос не о том, что теряется, а о том, что может вырасти на освободившемся месте.
Уроки прошлых паник
Человечество уже не раз пугалось новых технологий и не раз ошибоалось в прогнозах. Платон сетовал на изобретение письменности — дескать, люди разучатся запоминать, и при этом человечество до сих пор неплохо справляется с памятью. Видеоигры обвиняли в росте агрессии у молодёжи, а позже выяснилось, что эффект, если он и есть, работает в обратную сторону. С социальными сетями сейчас идёт похожий процесс переосмысления: исследования ставят под сомнение направление причинно-следственной связи. С чрезмерным использованием языковых моделей для школьных сочинений, вероятно, произойдёт то же самое — паника уляжется.
Проблема здесь двойная. Научные работы смещены в сторону наиболее публикуемых результатов, а паника хорошо продаётся. Кроме того, нынешний научный процесс плохо приспособлен к измерению малых, но устойчивых эффектов. Вполне возможно, что социальные сети действительно постепенно разрушают память, а видеоигры в долгой перспективе повышают агрессивность, но из-за трудностей с финансированием и длительностью наблюдений доказать это однозначно не удаётся. Это не отменяет вероятности полной передачи мышления машинам: если такое случится, люди действительно освободятся от умственного труда, который тогда сочтут низким занятием, и останутся предоставлены сами себе.
Умственный труд не всегда был ценностью
Не стоит считать умственный труд безусловным благом. Ценность, которую ему придают, не всегда была одинаковой — скорее всего, сейчас человечество переживает исторический пик уважения к нему. Умственный труд ценят потому, что он помог совершить технологические прорывы, потому что с ним связаны высокий доход и положение в обществе, потому что в нём видят один из главных каналов творчества. Все эти причины потеряют силу, когда искусственный интеллект снимет с людей эту нагрузку.
Что останется
Что же останется человеку, когда чтение и письмо станут неважны, а нынешние представления об интеллекте перестанут применяться? Человек разумный — это только мыслитель или ещё и тот, кто дробит камни? Люди отличают свой вид от других существ по уму и упускают из виду, что их связывает склонность работать в группах, выразительная мимика и способность понимать друг друга — клише неизбежно — на более глубоком уровне. Когда не останется ни умственного, ни, будем надеяться, физического труда, которым можно заняться и в котором можно совершенствоваться, не потребуется долгих размышлений, чтобы сказать: люди вернутся к тому, что делает их социальными существами, — к умению понимать эмоции ближних и создавать с ними рабочие группы.
Если отставить в сторону мрачные картины полной изоляции человека при посредничестве искусственного интеллекта или его порабощения технологическими олигархами, взгляду открывается иная перспектива: человек разумный станет человеком сопереживающим.
Новая шкала неравенства
По мере отказа от классического интеллекта, воплощённого в письме и академических достижениях, общество начнёт расслаиваться по другой оси — по тому, насколько человек нравится окружающим. Для этого потребуется развить способность к взаимопониманию до степени, которую трудно оценить заранее. Задатки уже есть, и человечество черпает из них веками, что вылилось в мир постправды и корпоративную культуру, поощряющую тех, кто лучше умеет подольститься к начальству. Когда исчезнет стимул судить о других по их умственным навыкам и опыту, на первый план выйдет умение взаимодействовать с людьми.
По мере того как взаимопонимание станет главным общественным давлением, задающим идеал человека, расслоение по этой оси станет более редким. Люди будут больше сил вкладывать в то, чтобы научиться сопереживать, читать других и сообщать о своих потребностях и эмоциях — вероятно, не всегда с альтруистическими целями. Задатки, как уже сказано, есть: люди с афазией, которым трудно понимать речь, лучше распознают ложь, потому что меньше отвлекаются на то, что человек говорит.
Если говорить конкретнее, речь о мире, в котором на первый план выходит эмоциональный интеллект. Эта способность ещё не до конца оформилась у людей, о чём говорит её неуловимость для психометрических измерений. Опросники для её оценки существуют, но их результаты во многом объясняются тем, насколько человек уживчив, — чертой характера, тоже связанной с избеганием конфликтов, с корреляцией около 0,85. По мере этих перемен эмоциональный интеллект постепенно отделится от простых особенностей темперамента и станет самостоятельным психометрическим явлением. И, скорее всего, как и предполагаемые эффекты социальных сетей и видеоигр, это произойдёт постепенно.
Картина будущего не задумана как позитивная. Спускаясь и вкручиваясь в этот новый мир, люди найдут новое неравенство. Тем, кому социальные взаимодействия даются с трудом, новая реальность может показаться особенно пугающей, а возможно, и непреодолимой. Общество снова расслоится, слегка перетасовав нынешние иерархии, и, скорее всего, привычная атмосфера мрачности и страха перед будущим сохранится — но хотя бы эта часть останется знакомой.
Комментарии 1
|
|
0
Реабилитант
Сегодня 12:55
[Материал]
То есть лицемерие, манипулятивность и ханжество восторжествуют?
![]() |


