Год без ураганов: тишина в Атлантике и неудобные вопросы к адептам "человек виноват в глобальном потеплении!"

Осень 2026 года в северной Атлантике выдалась на редкость безмолвной. Спутниковые снимки неделя за неделей показывали почти ровную поверхность океана — ни закрученных спиралей, ни плотных облачных масс, ни привычных сводок о приближении тропических штормов. К середине сентября ни один циклон не достиг ураганной силы. Для региона, где сезонные штормы давно стали частью календаря, это выглядело почти как нарушение правил. Лишь в начале октября появился первый ураган — слишком поздно, чтобы изменить общую картину, но достаточно, чтобы напомнить: природа не обязана следовать нашим ожиданиям.

Национальное управление океанических и атмосферных исследований США (NOAA) ещё в мае предупреждало: сезон обещает быть спокойнее обычного. Вероятность такого исхода оценивалась в 55 процентов; прогнозировалось от 8 до 14 именованных штормов, из которых лишь 3–6 могли усилиться до ураганов. Цифры звучали сухо и почти буднично. Но за ними стояло нечто большее, чем статистика. За ними стоял вопрос, который в последние три десятилетия задавать было не принято: а что, если тишина в океане — не аномалия, требующая немедленного объяснения через человеческую деятельность, а просто погода?

Ведущий метеоролог Би-би-си Саймон Кинг дал ответ, который в иной год прозвучал бы как ересь: главная причина — Эль-Ниньо. Это явление, точнее Эль-Ниньо — Южное колебание (ЭЮК), представляет собой перемещение тепла из Тихого океана в другие регионы планеты. Оно способно усиливать сдвиг ветра в атмосфере, а сильный сдвиг разрушает вертикальную структуру тропических штормов, не давая им собраться в единый мощный вихрь. NOAA в своём майском отчёте назвало Эль-Ниньо главным фактором, который, по ожиданиям, должен был развиться в течение сезона и подавить ураганную активность в Атлантике. Всё это звучит разумно, сдержанно и вполне научно.

Проблема в том, что та же самая сдержанность отсутствовала в 2023 году. Тогда Эль-Ниньо тоже было сильным, но Атлантика произвела на свет семь ураганов, три из которых достигли высокой интенсивности. В тот год в прессе доминировали совсем другие объяснения — о том, как потепление океана «подпитывает» штормы, как изменение климата делает сезоны всё более разрушительными. Эль-Ниньо, способное, по всем законам физики, гасить ураганы, в тогдашних материалах почти не упоминалось. Это не значит, что метеорологи о нём не знали. Это значит, что о нём не говорили.

Такая избирательность — не случайность и не заговор. Это особенность того, как устроен современный разговор о погоде. В 2018 году обозреватель «Гардиан» Оливер Милман предупреждал читателей: если глобальное потепление продолжится, количество осадков в ураганах может вырасти на треть, а скорость ветра — увеличиться примерно на 46 км/ч. Подобные прогнозы подавались как научная неизбежность. Но когда реальность перестаёт совпадать с прогнозом — когда ураганы исчезают, а не множатся, — на сцену выходит «естественная изменчивость». Один и тот же термин, удобный в обоих случаях: он объясняет и катастрофу, и её отсутствие.

Этот механизм работает не только с ураганами. В 2026 году кораллы Большого Барьерного рифа пятый год подряд показали рекордный рост — тема, почти не попавшая в новостные ленты. Площадь пожаров в мире к февралю 2026 года оказалась на 18 процентов ниже среднего показателя за последние двадцать лет — но куда интереснее журналистам показалась история о том, что бордо этого года приобрело лёгкий дымный привкус из-за локальных пожаров. Стабильный, а возможно, и слегка выросший ледяной щит Гренландии — новость, которая не вписывается в привычную драматургию, а потому остаётся за кадром. Между тем у этого есть простое физическое объяснение: летом 2026 года высотное течение (джет-стрим) удерживало зону высокого давления над Британией и Европой, а осадки над Гренландией выпадали в виде снега в более холодный сезон. К тому же потеря льда в Гренландии сокращается уже несколько лет — по-видимому, сказываются циклические процессы.

Всё это вместе называется погодой. И в этом, пожалуй, главная неловкость момента. Погода — включая плохую, экстремальную, разрушительную — была естественным явлением задолго до того, как человек начал сжигать уголь и нефть. Признать это не значит отрицать влияние человека на климат. Это значит признать, что атмосфера — сложная, нелинейная и плохо измеримая система, в которой действует множество факторов одновременно. Простое уравнение «больше углекислого газа — больше ураганов» не подтверждается данными. Число и сила ураганов за последнее столетие не претерпели заметных изменений. Идея о том, что более тёплые воды, вызванные ростом концентрации углекислого газа, «подпитывают» штормы, остаётся предметом активной дискуссии, а не установленным фактом.

Показателен и другой эпизод. В 2025 году группа американских учёных, изучающих Землю, обнаружила, что связь между ЭЮК и тропическими штормами в Атлантике менялась на протяжении десятилетий: слабая в 1960–70-х, сильная с 1980-х до начала 2000-х и несколько ослабшая после. Исследователи отметили и другие факторы, влияющие на формирование ураганов, — влажность в средней тропосфере, фазы океанических течений. Иными словами, система, которую пытаются описать одной переменной, на деле управляется множеством параметров, часть которых мы только начинаем понимать.

В официальном прогнозе NOAA есть фраза, которую стоит перечитать внимательно: «Хотя влияние Эль-Ниньо в бассейне Атлантики обычно подавляет развитие ураганов, то, как развернётся каждый конкретный сезон, остаётся неопределённым». Эта фраза напечатана на странице официального документа. Но в пересказах она почти всегда теряется. Когда ураганы обрушиваются на побережье, неопределённость забывают. Когда они исчезают, её вспоминают. Один и тот же научный концепт используется двумя противоположными способами — в зависимости от того, какой вывод удобнее сделать.

Для тех, кто действительно пытается понять, как работает атмосфера, тишина 2026 года может оказаться ценнее любого шторма. Она задаёт неудобный вопрос: если человеческая деятельность объясняет каждый активный сезон, то куда девается это объяснение, когда сезон замолкает? Ответ висит в неподвижном воздухе над спокойным океаном. И пока никто не торопится его произносить.