Пять коров, оставленных на отдалённом острове в 1871 году, превратились в стадо в 2000 голов
В 1871 году французский фермер с Реюньона привёз пять коров на остров Амстердам в южной части Индийского океана и оставил их там. Их потомство в пике насчитывало около 2000 животных. Геномное исследование 2024 года показало, что стадо было крайне близкородственным: средний уровень инбридинга составлял 33 процента. При этом у животных не наблюдалось значительного очищения от наиболее вредных мутаций, но популяция сохранялась вплоть до её полного уничтожения в 2010 году.
Остров Амстердам занимает около 55 квадратных километров и лежит примерно в 4440 километрах к юго-востоку от Мадагаскара. Он относится к Французским южным и антарктическим территориям. Оказавшись на берегу, коровы свободно бродили и размножались. «Они процветали в течение нескольких поколений в, казалось бы, негостеприимной среде», — пишут исследователи. Стадо достигало пиков около 2000 животных в 1952 и снова в 1988 году. Резкое сокращение в 1953 году последовало за вспышкой инфекционного заболевания, вероятно паратуберкулёза. Опасения, что скот угрожает эндемичным видам, привели к мерам контроля с 1988 года, направленным на восстановление наземной экосистемы острова. Отстрелы проводились в 1988 и 1993 годах, а в 2010 году стадо было полностью уничтожено по решению властей. Скот контролировали с помощью отстрела и ограждений, чтобы защитить амстердамского альбатроса — морскую птицу, встречающуюся только на этом острове.
Исследование возглавил Матьё Готье из Центра биологии и управления популяциями в Монпелье, Франция. Лоранс Флори, также из Монпелье, и Том Дрюэ из Льежского университета в Бельгии были соавторами-руководителями. Команда генотипировала 18 животных — 12, собранных в 1992 году, и шесть в 2006-м — и секвенировала полные геномы восьми самок из группы 1992 года.
Предки стада представляли смесь двух групп крупного рогатого скота. Около 73,1 процента происходило от европейского турового скота, а около 26,9 процента — от индийского океанического зебу, с диапазонами неопределённости примерно от 71 до 77 процентов и от 23 до 29 процентов. Все восемь секвенированных животных несли одну и ту же материнскую линию — митохондриальную гаплогруппу T1b1. Эта линия встречается у большинства африканского скота, включая африканских зебу. Две родословные смешались почти одновременно с основанием стада. Если принять время генерации в шесть лет, оценка помещает это смешение примерно в 1860 год с погрешностью в 15 лет.
Основанные на геноме модели указывают на интенсивное, но краткое «бутылочное горлышко» в конце XIX века. Используя метод под названием GONE, они оценивают, что около 20 поколений назад эффективный размер популяции упал примерно до 4,8. Эффективный размер популяции измеряет, сколько животных фактически передают свои гены, а не сколько их живёт. Те же модели определяют более поздний эффективный размер стада примерно в 1500 и не показывают признаков спада, связанного со вспышкой болезни 1950-х годов.
Большая часть инбридинга возникла через несколько поколений после «бутылочного горлышка», у предков, живших около 15 поколений назад. Поскольку популяция быстро расширялась, позже накопилось мало нового инбридинга. Автозиготность стада — участки ДНК, несущие две идентичные копии от общего предка, — была в основном связана с событием основания. Средний уровень инбридинга почти не изменился между двумя годами выборки: с 32,6 процента в 1992 году до 32,9 процента в 2006-м. Генетическое разнообразие снизилось лишь умеренно, несмотря на высокий инбридинг.
Инбридинг может выявить вредные рецессивные мутации, которые проявляются только тогда, когда животное наследует две копии. Естественный отбор может затем отсеять их — процесс, называемый очищением. Генетический дрейф — это случайное изменение частот вариантов генов от поколения к поколению, и он сильнее всего в малых популяциях. На острове Амстердам геномы показали высокий дрейф и несколько ослабленный отбор против умеренно вредных вариантов. В отличие от некоторых популяций, долго остававшихся малыми, стадо не показало значительного очищения от высоковредных вариантов. «Бутылочное горлышко» также оставило более плоское распределение частот вариантов генов по геному — признак сильного генетического дрейфа.
Авторы объясняют успех стада в суровой среде преадаптацией, унаследованной от европейских туровых предков. Это говорит о том, что остров не представлял сильного климатического вызова. Это также противоречит более ранним утверждениям, основанным на грубых физических данных, будто скот измельчал из-за островной карликовости. Сканирование геномов на признаки отбора указало в основном на гены, связанные с функционированием нервной системы. Исследователи связывают эти гены с быстрым одичанием, когда домашние животные возвращаются к свободному образу жизни. Этот сдвиг был вызван изменениями в поведении и сложной социальной перестройкой, согласно исследованию.
Стадо даёт представление о том, как популяции могут быстро утверждаться и адаптироваться в сложных условиях. Подобные одичавшие популяции также несут уникальное генетическое наследие, которое ставит этические вопросы перед усилиями по сохранению природы. Останется ли этот случай лишь страницей истории или послужит уроком для будущих программ восстановления видов, пока неясно.

