Если сингулярность наступит, она будет представлять собой более высокий уровень человеческого интеллекта и человеческой жизни в целом. Это будет не то, что мы пассивно примем. Соображения затрат и выгод всегда будут применимы — как и наше нравственное чувство того, что правильно.

Человек в толпе — не навигатор. Он как животное, которое смотрит в затылок впереди идущему. Почему мозг отключает собственное знание маршрута? Экономия когнитивных усилий? Древний стайный инстинкт, активирующийся при высокой плотности? Или недоверие к собственному чувству направления в незнакомой среде?

Последний раз этот вид попадался ученым на глаза в 1967 году. Почти шесть десятилетий Ptilotus senarius считался вымершим. Специалисты полагали, что он пополнил скорбный список примерно из 900 растительных видов, навсегда исчезнувших из дикой природы с 1750-х годов.

Если один продукт способен переключать генетические «рубильники» по всему организму, какие ещё секреты хранят привычные нам фрукты? И как далеко простирается эта власть — способность еды разговаривать с нашими генами на их собственном языке? Ответы только начинают проявляться из темноты лабораторных анализов.

Человек проводит треть жизни во сне. Но что именно с ним происходит в эти часы? Большинство даже не задаётся этим вопросом — ну, снятся иногда цветные картинки, ну и ладно. Но есть сны, которые не получается отмести утром. Те, где у истории есть начало, середина и конец. Где ты узнаёшь коридоры и дворы, хотя никогда там не бывал. Где те же лица возвращаются ночь за ночью, как актёры одного театра.

Это значит, что наши представления о том, какие условия необходимы для квантовых явлений, могут быть неполными. Что ещё мы считали невозможным без лазера — и ошибались? И сколько таких «невозможных» явлений происходят вокруг нас каждый день, просто никто не догадался их измерить?

Вопрос, который остаётся за рамками официальных заявлений, звучит всё громче: кто дал право горстке чиновников решать, чем дышать миллионам людей? Будет ли проводиться независимый мониторинг долгосрочных последствий для здоровья и экологии? Или Казахстан, как и многие другие страны до него, просто становится полигоном для испытания сырой технологии, полной рисков, которую никто до сих пор не научился контролировать?

Если полное послушание — не признак здорового развития, а сопротивляемость — навык, то почему школа и многие воспитательные системы до сих пор оценивают детей по шкале «слушается — не слушается»? И не готовим ли мы идеально послушных детей к жизни в системе, где инициатива наказуема, а умение сказать «нет» взрослому влетает в копилку «плохого поведения»? М

Если способность к регенерации действительно дремлет в каждом человеке, почему эволюция её отключила?

Если университеты продолжают выпускать «неграмотных» специалистов, а компании перестают их нанимать, то кто в этой системе потерпит крах первым — образование, бизнес или сами выпускники? И сколько времени потребуется, чтобы переломить эту тенденцию, если сама система оценки знаний уже не отличает студента от нейросети?