Для долгого сбережения свежести мяса и овощей поддерживайте в камере температуру +3 °C и влажность 65–70%. Соблюдение этих параметров замедляет размножение бактерий в 10 раз по сравнению с комнатной средой.

Все три версии — иудео-христианская, шумерская и рептилоидная — описывают одну и ту же расу могущественных существ, которые вмешались в развитие человечества, передали знания, эксплуатировали людей и были связаны с Великим потопом. Совпадение? Или же три разных культуры, разделённые временем и расстоянием, пытались описать одних и тех же существ, используя доступные им слова?

Десять случаев за три года. Один регион. Один профиль допуска. Сходные обстоятельства уходов. Этого достаточно, чтобы усомниться в случайности. И достаточно, чтобы потребовать ответа, который пока не дан.

Был ли Мардук богом, пришельцем, планетой или даже вавилонским политическим ходом за власть над древней Месопотамией — очевидно, что он или оно сыграло ключевую роль в человеческой истории и легендах. И кто знает — Мардук может ещё вернуться на Землю.

Уилкок замолчал навсегда. И вопрос, который остаётся без ответа, заключается не в том, говорил ли он правду, а в том, почему правда, сказанная одним, позволяет жить, а правда, сказанная другим, — нет.

Процесс идёт. Щит истончается. Клетки получают сигнал, которого не получали тысячи лет. Что именно он означает — наука только начинает понимать.

Каким бы ни было название, суть одна. Человечество, точнее его пробуждающаяся часть, стоит на пороге изменений, которые нельзя просчитать старыми методами. Будет больно. Будет страшно. Будут дни, когда захочется всё бросить и вернуться в прежнюю, такую понятную и такую душную клетку.

Арамейский «Отче наш» наиболее силён, когда его не просто читают, а проживают. Читайте каждую строку медленно. Позвольте восстановленному смыслу осесть, прежде чем переходить к следующей. Дышите между строками. Дышащая жизнь всего существования — не находится где-то вовне, к кому нужно обращаться. Она узнаётся изнутри.
 

Два тысячелетия «Отче наш» повторяют в храмах, у постели больных, в моменты скорби и благодарности. Это самая распространённая молитва в истории человечества. И почти никто не читал её так, как она звучала изначально.

Если Церковь призвана защищать западную цивилизацию — почему она способствует её демографической трансформации? И есть ли разница между «люциферианскими элитами» и просто политическими оппонентами — или это риторический ярлык, заменяющий анализ?