В Аргентине нашли череп «человека‑муравья»
В аргентинской провинции Катамарка приземлённая работа по прокладке водопровода обернулась встречей с глубокой древностью. В районе Сан‑Фернандо из земли были извлечены два погребальных сосуда. Рядом с обычным человеческим скелетом лежало нечто, заставившее заговорить об инопланетянах — очень странный череп.
Местные журналисты, ища сравнения, окрестили находку «черепом человека‑муравья». Это название, отбросившее современные научно‑фантастические клише, неожиданно обратилось к одному из древнейших пластов европейской мифологии — к легендам о мирмидонянах, народе, чья судьба неразрывно связана с образом муравья.
В «Илиаде» Гомера мирмидоняне — это свирепые и дисциплинированные воины, личная гвардия величайшего ахейского героя Ахилла. Однако их происхождение окутано более древними и причудливыми сказаниями. Согласно одной из версий, их родоначальником был Мирмидон, сын Зевса, зачатый громовержцем, принявшим облик муравья, чтобы соблазнить царевну Эвримедузу.
Более известна история, изложенная Овидием в «Метаморфозах». После того как ревнивая Гера наслала мор на остров Эгина, его царь Эак взмолился к отцу, Зевсу, дать ему новых подданных. Зевс внял просьбе и превратил в людей муравьёв, неустанно трудившихся на священном дубе. Так появились мирмидоняне — люди, унаследовавшие от насекомых выносливость, трудолюбие и сплочённость. Позднее изгнанный с Эгины сын Эака Пелей увёл часть этого народа в Фессалию, где они стали ядром армии его сына, Ахилла.
Эта мифологическая параллель, возникшая на другом конце света, заставляет задуматься. Почему странная форма черепа, найденного в южноамериканской земле, мгновенно вызвала в умах образ, рождённый в Древней Греции? Является ли это игрой случая, проявлением некоего общего архетипа или глухим отголоском давно забытых связей?
Находка в Катамарке пока хранит молчание. Но сам факт, что её тут же связали с мифом о народе‑муравье, говорит о многом. Это напоминание о том, как прочны древние мифы в нашем сознании и как они готовы проступить сквозь толщу времени и земли, встретив хоть малейший намёк на знакомый, пусть и призрачный, образ.
